Ближе, бандерлоги!

А вот поляки бунтуют активно и весьма организованно — не питаю я никакой такой особенной любви к ляхам, но сейчас они, нужно признать, показали себя крепкими мужиками — ну, они-то местных за столетия неплохо изучили и ничего хорошего от них не ждут. Вообще, еще в веке восемнадцатом кто-то из их философов сказал: «Воевать поляки не умеют. Но бунтова-ать!» Вот они и стараются не дать бандерлогам усесться себе на шею и ножки свесить… Ладно, все хорошо, что хорошо кончается, и ты за компанию мог по морде получить…

— Одного я в толк не возьму, — сказал Мазур.

 — эту порнушку Деймонд прибрал себе, а не велел переправить на Запад вместе с теми, — он кивнул на небольшой гостиничный сейф, где Лаврик хранил пленки. — И Беатрис не стала наводить милицию на поляков, стояла на том, что они действовали молча…

— А это никакой не ребус, — ухмыльнулся Лаврик. — Чистой воды политика. В Штатах тоже есть польское землячество, не такое уж малочисленное, и, как это за поляками водится — тут опять-таки следует отдать им должное, — сплоченное и активное, даже со своими лоббистами в сенате и конгрессе.

Смекаешь?

— Избиратели? — вслух предположил Мазур."

"— В десяточку, — сказал Лаврик. — Многочисленная и вдобавок неплохо организованная группа избирателей. Ни один серьезный штатовский политик этой реальной силой пренебрегать не будет. Наоборот, во время очередной предвыборной кампании будет стелиться мелким бесом — как перед любой другой организованной силой: ирландцами, итальянцами, ассоциацией любителей стрелкового оружия и парой десятков других.

Ну, а тамошние поляки, как и все прочие, крайне неодобрительно относятся к наездам бандерлогов на поляков здешних. Вот янкесам и приходится вилять — и рыбку съесть, и на елку сесть. Где уж тут пускать такие снимочки в западные газеты, они их делали исключительно для какого-то сугубо внутреннего употребления…

— Понятно, — сказал Мазур. — Слушай, а что, в городе что-то стряслось… или готовится что-то? На улицах полно вэвэшников, один раз я даже БТР видел, милицейские наряды усилены, омоновцы торчат…

Лаврик так и вытаращился на него в неподдельном изумлении:

— Ты что, и правда ничего не знаешь?!

Причем, что любопытно, вид у него был вовсе не удрученный, не озабоченный — явно радостный…

— Совершенно ничего не знаю, — сказал Мазур.

 — Чуть ли не весь день хороводился со шпионами, а там никаких таких разговоров не было.