Ближе, бандерлоги!

Он быстро прикидывал в уме: если до сих пор никто не ломится в дверь, а врученные ему хитрые часы так и не подали сигнал тревоги — и квартира не на подслушке, и никакой тревожной кнопки, если только она есть, Ант не нажимал, следовательно, никто не спешит ему на подмогу. Это легче…

Он допил свое виски и сидел, глядя в стол.

— Может быть, тебе пора? — спросил Спратис ничуть не агрессивно. — Бессмысленно тебе тут торчать. Уговорить ты меня не уговоришь, а предаваться под стопарь совместным воспоминаниям о былых свершениях тебя самого наверняка не тянет, а уж меня — тем более…

Мазур поднял на него глаза:

— Ну что и… Ты меня знаешь: суетиться, унижаться и терять лицо не буду.

Не хочешь — так не хочешь. Вот только начальство от меня еще кое-чего потребовало… Я не за оружием лезу, не беспокойся, ну где там уместиться оружию?

Он медленно вытащил из кармана джинсов толстую авторучку и сложенный вчетверо лист бумаги.

— Это зачем? — поинтересовался Спратис без настороженности, с любопытством.

— Сам знаешь, у меня привычка скрупулезно выполнять приказы и инструкции, — сказал Мазур.

 — А инструкции таковы: если все же не удастся тебя уговорить, напишешь подписку о неразглашении — пусть в вольной форме, не на казенном бланке. Чтобы, если вдруг благородство твое подкачает, потом не обижался…

На лице Спратиса изобразилось явное чуть высокомерное презрение.

— Ради бога, — сказа он отрывисто. — При условии, что ты, пока я пишу, будешь стоять лицом к стене, положив на нее руки. Не хочется что-то рисковать в моем положении… а левой я тоже стреляю неплохо, сам знаешь.

— Бережешься? — фыркнул Мазур.

— Обстановка требует, — серьезно ответил Спратис. — Ну как?

— Изволь, — пожал плечами Мазур. — К стене так к стене. Руки задирать чересчур уж высоко не обязательно?

— Хватит — на уровень плеч.

— Ладно, — сказал Мазур. — Вот тебе бумага и писало…

Он протянул бумагу и авторучку в сторону Спратиса.

И нажал на кнопочку в торце. Плотная, полупрозрачная струя жидкого газа ударила Спратису в лицо. Мазур, с грохотом отшвырнув кресло, метнулся вправо, к окну, уходя от возможного выстрела — но его, как и заверял Лаврик, не последовало, действие моментальное.

Лицо Спратиса расслабилось, обмякло, глаза остановились, помутнели, он стал крениться вправо. Послышался стук упавшего на пол пистолета — а там и сам Спратис грянул на роскошный ковер."

"Вмиг справившись со шпингалетами — фасонными, золотистого цвета — Мазур распахнул створку и высунул голову в вечернюю прохладу.