Благословение небес

Я хочу все сделать сама. Я уже разобралась с ними, но страшно разнервничалась. Поэтому я и поехала к доктору.

И он… он сказал, что со мной абсолютно все в порядке. Я приеду в Монтмэйн послезавтра. И не жди меня здесь. Я знаю, как ты сейчас занят. Пожалуйста, — взмолилась она в отчаянии, — позволь мне это, я умоляю тебя!

Ян выпрямился и, ничего не понимая, покачал головой.

— Я отдал бы жизнь за одну твою улыбку, Элизабет. Тебе нет нужды умолять меня о чем бы то ни было. Но я не хочу, чтобы ты тратила деньги из своего личного содержания на Хэвенхёрст.

Если ты будешь это делать, — поддразнил он, — мне придется его урезать. — И уже более серьезно добавил: — Если тебе не хватает на Хэвенхёрст, надо просто сказать мне, но личные деньги ты должна тратить исключительно на себя. Допивай свое бренди, — и когда она отставила стакан, он еще раз поцеловал ее в лоб. — Оставайся здесь столько, сколько тебе нужно. У меня есть одно дело в Девоне, которое я откладывал, потому что не хотел оставлять тебя одну. Я поеду туда и вернусь в Лондон во вторник. Может быть, тебе захочется приехать ко мне туда, а не в Монтмэйн?

Элизабет кивнула.

— Только скажи на прощание, — закончил Ян, изучая ее бледное, напряженное лицо, — ты можешь дать мне слово, что доктор не обнаружил у тебя ничего страшного?

— Да, — ответила Элизабет, — я даю тебе слово. Она молча проводила мужа взглядом, когда он шел в свою комнату. Услышав, как в замке повернулся ключ,

Элизабет перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку.

Она плакала так долго, что, казалось, в ней уже не осталось слез, но тут же начинала плакать еще горше.

Дверь, выходящая в коридор, чуть-чуть приоткрылась, в щелку заглянула Берта, и дверь тут же захлопнулась. Повернувшись к Бентнеру, Берта горестно сказала:

— Плачет так, будто у нее разрывается сердце, но его там уже нет."

"— Как бы мне хотелось пристрелить его, — с ненавистью произнес Бентнер.

Берта боязливо кивнула и плотнее запахнулась в халат.

— Он страшный человек, тут вы правы, мистер Бентнер.

Глава 33

Когда к вечеру вторника Элизабет так и не появилась на Брук-стрит, все дурные предчувствия овладели Яном с новой силой. В одиннадцать он послал в

Хэвенхёрст и в Монтмэйн людей, чтобы узнать, нет ли ее там. В половине одиннадцатого утра он был поставлен перед фактом, что в Хэвенхёрсте думали, будто пять дней назад она уехала в Монтмэйн, а в Монтмэйне считали, что все это время она пробыла в Хэвенхёрсте.