Благословение небес

Тоном, в котором звучала неуверенность, она сказала:

— Сегодня утром я наняла частного сыщика, чтобы попытаться найти брата или хотя бы узнать, что с ним случилось. Я пробовала сделать это и раньше, но поскольку всем было известно, что у меня нет денег, никто не верил моим обещаниям заплатить потом. Я подумала, что могла бы использовать на это часть средств, которые вы выделили на Хэвенхёрст.

Яну стоило немалых усилий сохранить бесстрастное выражение лица.

— И? — подтолкнул он ее.

— Герцогиня рекомендовала мне обратиться к мистеру Вордсворту, она сказала, что он очень хороший детектив.

"— Хорошее всегда стоит дорого, — сказал Ян, думая о трех тысячах фунтов, которые он заплатил детективу сегодня утром с той же самой целью. — И во сколько это вам обошлось? — спросил он, собираясь прибавить эту сумму к ее содержанию.

— Сначала он хотел получить тысячу фунтов, независимо от того, найдет

Роберта или нет.

— А если нет?

— О, в этом случае будет справедливо, если он не получит вообще ничего. Я сумела заставить его взглянуть на дело с этой точки зрения.

Смех Яна еще отдавался в коридоре, когда они вошли в гостиную, чтобы поздороваться с Таунсендами.

Ян никогда так не наслаждался официальными обедами или обедами на двоих, как наслаждался сегодняшним обедом. Элизабет превратила гостиную и столовую в благоухающий сад, заменив отсутствующие предметы мебели букетами свежесрезанных цветов.

Только один раз за этот вечер он испытал несколько неприятных минут — это случилось, когда в столовой с подносом в руках появилась Элизабет, и он подумал, что обед готовила она сама. Но минуту спустя вошел лакей с еще одним подносом, и Ян вздохнул с облегчением.

— Это Винстон, наш лакей и повар, — сказала она Яну, угадав его опасения, потом не удержалась и лукаво добавила: — Это он научил меня готовить.

Винстон заметил, что Ян расслабился и повеселел, и мрачно сказал:

— Мисс Элизабет не умеет готовить. У нее было слишком много дел, чтобы успеть этому научиться.

Ян оставил выпад без ответа, так как видел, что Элизабет оттаяла, а он слишком дорожил этим ее состоянием.