Благословение небес

Она ловко раскрыла зонт и подняла его над ними обеими.

— Как хорошо, что у тебя есть с собой зонт.

— Я никогда с ним не расстаюсь.

— Не думаю, что мы сильно промокнем от небольшого дождя.

— Да, вряд ли.

Элизабет оглядела окружавшие их острые шотландские скалы. Тоном, каким обычно задают риторические вопросы, она поинтересовалась:

— Как ты думаешь, здесь водятся волки? — Полагаю, что сейчас они представляют для нас большую угрозу, чем этот дождь, — ответила Люсинда.

Солнце склонялось к горизонту, и весенний воздух без его горячей поддержки начал быстро остывать, Элизабет не сомневалась, что до наступления темноты они уже совершенно замерзнут.

— Немного прохладно.

— Что есть, то есть.

— В сундуке должна быть теплая одежда.

— Ну, если так, то холод нам не страшен. Своевольное чувство юмора Элизабет выбрало именно этот малоподходящий момент, чтобы проявить себя.

— Да, мы быстро согреемся и к тому времени, как нас окружат волки, будем как раз тепленькими.

— Очень может быть.

От накопившейся усталости, волнения и голода в сочетании с непробиваемым спокойствием Люсинды, после того, как она штурмом взяла коттедж, Элизабет начала смотреть на создавшуюся ситуацию с опасным легкомыслием.

— Но если волки поймут, насколько мы сами голодны, они постараются убраться от нас подальше.

— Меня ободряет такая возможность.

— Мы разожжем костер, — сказала Элизабет, и губы ее начали подрагивать. — Это заставит их держаться в отдалении.

Люсинда ничего не ответила, занятая собственным"" мыслями, и Элизабет в неожиданном приливе счастья вдруг призналась:

— А знаешь, Люсинда? Я не жалею ни о чем случившемся сегодня.

Люсинда сдвинула седые брови и подозрительно покосилась на Элизабет.

— Я понимаю, что это может показаться невероятным, но ты только вообрази себе, как чудесно было держать его под дулом пистолета, пусть даже несколько минут? Ты находишь это… странным? — спросила Элизабет, заметив, что Люсинда смотрит прямо перед собой, застыв в сердитом задумчивом молчании.

— Что я нахожу странным, — ответила Люсинда ледяным тоном, выражающим суровое осуждение и удивление, — так это то, что ты сумела вызвать у этого мужчины такую сильную неприязнь.

— Да он просто ненормальный.

— Мне он показался рассерженным и огорченным.

— Чем?

— Это интересный вопрос.

Элизабет вздохнула. Когда Люсинда бралась разгадать какую-нибудь загадку, она не успокаивалась, пока не добивалась своего. Она не могла относиться с сочувствием к чьим-либо поступкам, если не понимала их.