Благословение небес

Если бы здесь был мой брат, он бы вызвал вас на дуэль! Но поскольку его здесь нет, — продолжила она, совсем потеряв голову, — я сама потребую от вас извинений. Если бы я была мужчиной, то имела бы полное право вызвать вас. И пусть я женщина, все равно никто не смеет отказать мне в этом праве. — Вы смешны. — Возможно, — тихо сказала Элизабет, — но, несмотря на это, я неплохо стреляю и буду для вас куда более серьезным противником, чем мой брат. Итак, вы выйдете на улицу или… или мне прикончить вас здесь? — пригрозила она, не думая в эту минуту, сколь пуста и бессмысленна ее угроза.

— Я не сделаю такой глупости. Элизабет подняла пистолет еще выше.

— В таком случае я требую немедленных извинений.

— И за что же я должен извиняться? — с тихой яростью в голосе спросил Ян.

— Во-первых, за то, что с помощью записки заманили меня в оранжерею.

— Я не писал никакой записки.

— У вас, по-видимому, большие трудности с сортировкой писем, которые вы получаете и отправляете. Во-вторых, вы должны извиниться за то, что пытались соблазнить меня в Англии и погубили мою репутацию…

— Ян! — закричал Джейк, как громом пораженный. — Одно дело — сказать леди, что у нее плохой почерк, но испортить ее репутацию — это совсем другое. Так можно погубить всю ее жизнь!

Ян бросил на него ироничный взгляд.

— Спасибо, Джейк, за пламенное нравоучение.

Неожиданно Элизабет стало смешно. Она вдруг осознала всю нелепость этой сцены: она стоит, направив пистолет на человека в его собственном доме, а Люсинда придерживает зонтиком другого человека, который всячески пытается разрядить обстановку, на самом деле только еще больше накаляя ее. Потом она осознала всю тщетность своих усилий, и вся ее веселость мгновенно пропала. В который уже раз этот невозможный человек делает из нее полную дуру, и от этой мысли глаза девушки засверкали, ярость вновь вспыхнула в ее душе.

Несмотря на то, что Ян держался с видимым безразличием, он ни на секунду не переставал наблюдать за ней и, инстинктивно почувствовав внезапно вспыхнувшую в ней ярость, приготовился к отпору. Кивнув на пистолет, он заговорил, и на этот раз в его спокойном ровном голосе не было насмешки.