Благословение Небожителей. Том 1

Спустя пару секунд Ци Жун вскочил, сплюнул из-под маски и, будто гнев так сильно переполнил его, что обернулся смехом, завопил:

— Ах ты, пёсий сын, дерзить удумал? Как смеешь передо мной шутки шутить! А ну-ка, расскажи, чьих ты кровей потомок? Какой ветви императорского рода?!

Хуа Чэн преспокойно ответил:

— Из ветви князя Аньлэ[2].

[2] Аньлэ — благоденствие, покой и радость, жизнь в благополучии.

Се Лянь вдруг ощутил, как беспокойно зашевелился у него за пазухой неваляшка-Цяньцю.

Княжеская ветвь Аньлэ действительно принадлежала к императорскому дому Сяньлэ одного с Лан Цяньцю поколения.

Из-под маски послышалась зловещая усмешка Ци Жуна:

— Князя Аньлэ? Да ты смерти ищешь, как я погляжу! Кто послал тебя сюда, чтобы учинять беспорядки? Твой хозяин не велел тебе как следует подучить историю? Князь Аньлэ действительно являлся последним отпрыском сохранившейся ветви императорского дома Сяньлэ. Но эта ветвь давным-давно оборвалась! И кто ты такой, раз смеешь передо мной выдавать себя за потомка императорского рода?

Хуа Чэн вскинул брови:

— Оу? Оборвалась? И как же он умер?

Ци Жун заорал:

— Взять его! Схватить этого подозрительного наглеца!"

"Повинуясь приказу, несколько десятков демонов с громкими воплями ринулись на Хуа Чэна со всех сторон каменного грота.

Секунду назад его лицо излучало спокойствие, будто овеваемое лёгким ветерком, а спустя мгновение словно покрылось ледяным инеем в морозную стужу.

Схватив Лазурного Демона за голову одной рукой, он с силой отбил её вперёд, будто надувной мяч, и спросил:

— А ты, мать его, кто такой, чтобы передо мной дерзить, смерти не боишься?

Раздался оглушительный удар, и перед роскошной кушеткой в воздух взвились клубы пыли, песка и камней. Се Лянь заслонил малыша от пары мелких камешков, а когда пыль рассеялась, обнаружил, что Ци Жун исчез.

Люди и демоны с криками бросились врассыпную. Се Лянь прокричал:

— Не разбегаться!

Что если они потревожат всех демонов в этой пещере, и тогда те в ярости набросятся на людей? Разумеется, по обыкновению никто не стал его слушать. Се Лянь в безысходности опустил руки.