Забывший имя Луны

Даже Кешка, привыкший к северным долгим ночам, устал от нерождающихся тусклых дней, не освещенных где-то залеживающимся, словно простудившимся солнцем. Не хотелось просыпаться, не хотелось никуда идти, не хотелось даже есть и пить. Город, и без того казавшийся Кешке больным и некрасивым, совсем потерял свою сумрачную привлекательность и жался и сопливился, зияя облупившимися стенами, как расковыренная болячка.

Почти все время теперь Кешка проводил в подземном городе. Он научился проникать в него, пробегая мимо тетки в стеклянной коробочке и быстро скатываясь вниз по ступеням движущейся лестницы (сначала Кешка почти до крика испугался ее, но быстро привык и теперь находил весьма интересной, хотя и непонятной.

В подземном городе было тепло, красиво и интересно. Кешка долго не доверял себе, но в конце концов вынужден был признать, что вся эта путаница коридоров, комнат, лестниц и полян устроена вовсе не для жилья, а для того, чтобы люди могли ездить в подземных поездах, которые со страшным грохотом вылетали из огромных черных нор, сверкали жутковатыми фарами-глазами, принимали в свое объемистое брюхо желающих куда-то уехать людей и увозили их обратно в ветренную темноту, освещенную редкими разноцветными фонарями.

Много раз Кешка вместе с остальными людьми подходил к разъезжающимся дверям, но в последний момент нервы сдавали и он отскакивал в сторону, переводя дыхание и волей унимая бешено колотящееся сердце. В конце концов ему самому это надоело. Кешка зажмурился и, замирая от страха и сжавшись в комок так, что все внутренности свернулись в один тугой узел, наощупь вошел в очередной раз раздвинувшиеся двери и открыл глаза, когда они схлопнулись, и, следовательно, отступать было уже некуда.