Забывший имя Луны

Он уже пробуждал лучшие чувства в моей дочери Антонине, насельниках каморы и сквота, в замороженном сэнсее, однажды, если я правильно понимаю, мог бы спасти девочку-наркоманку. Ему просто не хватило времени… Ее звали Гуттиэре…

– Какое странное имя… – странным, треснувшим голосом сказал Вадим. Я заглянула ему в лицо, но в темноте ничего не увидела. Ночные гирлянды, освещающие мосты, давали слишком мало света.

– Это имя возлюбленной Ихтиандра из романа Беляева «Человек-амфибия».

– Да, я знаю…

– Эта девочка была танцовщицей.

– Расскажите, что знаете. Только это. Прошу вас. Больше я ни стану спрашивать ни о чем…

– И как же вы собираетесь его спасать?

– Я же уже сказала вам, гражданин Гадюкин… Играйте себе в ваши мужские игры…

– Но я могу…

– Если вы пустите за мной наружку, я гарантирую вам международный скандал.

Вадим скептически заулыбался. Впрочем, как-то через силу, как мне показалось.

– Не улыбайтесь. Мой бывший муж, отец Антонины, – гражданин Мексики, историк с мировым именем.

Вадим широко распахнул свои ошеломительно синие глаза.

«23 февраля Штирлиц надел свою старую, любимую буденовку, взял в руки красное знамя и, распевая по-русски революционные песни, пошел к рейхсканцелярии. В этот день он как никогда был близок к провалу.

– Анджа, вы рехнулись? От переживаний на почве пропавших папок и возвращения бывшего мужа… – спросил Вадим.

– Нет конечно, я совершенно нормальна, – отмахнулась я и тут же безумно захохотала прямо ему в лицо.

«А за окном шел дождь и взвод гестапо…»

* * *– Я знала, – заявила Ирка, судорожно скусывая с губ остатки помады. Рот ее при этом дергался и казалось, что у Ирки внезапно открылся нервный тик. – Я всегда знала, что этим кончится.