Забывший имя Луны

– Чем же, позвольте узнать? – если честно, больше всего меня интересовало, не чем именно будет заниматься моя самоопределяющаяся дочь, а сколько это будет стоить. Сознавать этот факт было горько. Но сколько там процентов населения России, согласно последним социологическим выкладкам, меня понимают?… – Только бы не большой теннис и не бальные танцы, – загадала я. – С этим придется сразу послать. Обо всем остальном можно подумать.

– Я теперь буду природу охранять – вот! – и сразу же, не дожидаясь моей реакции, по-подростковому ощетинилась.

– Прекрасно, – сразу же согласилась я. – Начни, пожалуйста, с моих нервов. Они, в некотором роде, тоже часть природы.

– Ну вот, – пригорюнилась Антонина. – Вечно ты все опошлишь…

– Проясни тему, пожалуйста.

– К нам в школу приходили люди. Из организации этой… как ее… «Гринпис» – вот!

– О, Господи! – вздохнула я. – Только экстремистки в доме мне еще и не хватало…

– Если ты ничего не хочешь слушать, так я ничего и не буду говорить! – обиделась Антонина.

Когда дочь слышит незнакомые слова, она всегда обижается. Нет, чтоб спросить, или в энциклопедии посмотреть… Да что там Антонина – сколько взрослых людей также обижаются! Как будто кто-то другой в их необразованности виноват…

– Говори, говори, пожалуйста, – подбодрила я. – Я внимательно слушаю.

– Они, этот «Гринпис», очень замечательно живут, между прочим. Интересно, и польза есть. Потому что сейчас вся промышленность природу загрязняет и озона почти не осталось из-за всяких фреонов и дезодорантов.

– То есть, ты серьезно полагаешь, что мой дезодорант разрушает озоновый экран нашей планеты?

– Вот, вот, вы все так говорите! Я, мол, тут не причем. А надо, чтобы каждый…

– Подожди агитировать! Поверь, с этим феноменом я в своей жизни сталкивалась куда больше тебя. Я и октябренком была, и пионеркой, и комсомолкой, и чилийскую диктатуру осуждала, и американскую военщину.

– Их наша учительница биологии пригласила – Креветка, помнишь, я тебе рассказывала? Вместо урока биологии.