Благие намерения. Мой убийца

Хорошо бы, конечно, он оставил их на повышение зарплаты полицейским – и на персональную премию тем, кто расследует его убийство. Увы, люди не задумываются о высоких материях до того, как позволят себя убить».

Доктор вымотался и говорить не хотел, однако инспектор Фенби был обязан вытянуть полный рассказ о произошедшем; невозможно отрицать, что любой, связанный с усадьбой Скотни-Энд и с ее окружением, находится под подозрением и что именно Гардинер мог видеть первую реакцию каждого на ужасную новость.

Доктор и сам все быстро понял (Фенби не пришлось его долго обхаживать) и принес громадную пользу прежде всего тем, что рассказывал все подробно и без комментариев, лишь в конце прибавив несколько собственных соображений:

– Знаете, в каком-то смысле я очень рад сбросить все это с плеч.

У Фенби существовали сомнения на этот счет, но высказывать их было бы жестоко.

– Полагаю, да, – ответил он. – Не представляю, как из вагона можно было вытянуть еще что-то.

Тут инспектор заметил настороженный взгляд Гардинера и торопливо добавил:

– Нет, в целом, думаю, все правильно.

– Вот тут мы подходим ко второй причине. Меня целый день гложет чувство, что я был не совсем честен. Видите ли, я дал всем понять, что считаю смерть Каргейта вызванной естественными причинами; а ведь все время – или почти все время – я был уверен в обратном. Соответственно, когда Рейкс повернулся и убежал, когда мисс Нокс Форстер проговорилась о ссоре между Каргейтом и Йокельтоном, я не мог всего этого не подметить.

– Каждый, безусловно, обязан помогать закону – извините за банальность. Понимаю, утешение слабое, но раз вы поступили так, мне остается только воспользоваться.

– Этого я и боялся. – Гардинер скорчил гримасу.

– В любом случае, я вас не подставлю. Я только скажу, что я детектив, присланный по просьбе коронера для проведения официального расследования.