Благие намерения. Мой убийца

А еще мы обнаружили – и это очень странно – отчетливые отпечатки таких же ботинок, идущие обратно. Будто кто-то шел или бежал до Мадфорда. Сначала мы решили, что это следы Ренвика, но, изучив, поняли, что они слишком малы.

– Правда? Вот так совпадение. Наверное, кто-то ходил там раньше.

Я тешил себя надеждой, что полностью контролировал свой голос и не выказывал излишнего интереса. По счастью, мои туфли покоились на дне Риджентс-канала. И все-таки ушел я с облегчением. Только позднее до меня дошло, что инспектор не попросил меня отчитаться в своих перемещениях.

Чем больше я с ним общался, тем меньше хотелось ему доверять. На мой взгляд, Вестхолл слишком бесчувственный.

И назойливый. Стоило мне прийти в офис, как зазвонил телефон.

– Да, кстати, – заявил мне в трубку инспектор, – вы любезно вызвались сообщить дурные новости миссис Фарли. Но я тут подумал: боюсь, они сильно ее расстроят. Наверное, правильнее будет сделать это мне самому.

Это мне тоже не понравилось. Под гнетом сильных переживаний миссис Фарли могла сказать какую-нибудь глупость. Однако перечить инспектору я не отважился, а он, что странно, похоже, настаивал.

Глава 5

(Вот еще одна часть, которую удалось напечатать. Хотя пару фраз и абзацев я вставил позже.)

Должен сказать, что завещание Вестхолл вернул без задержки, почти сразу, как я закончил опознание. Получив бумаги, я обрадовался, так как отношусь к хранению важных документов с благоразумным тщанием, хотя Грэнстоун периодически и кладет их не на свои места.

Теперь было уместно и некоторые справки навести. Разумеется, с конкретными действиями торопиться не стоило, но, в конце концов, я являлся и наследником, и исполнителем завещания. Поэтому и вполне прилично, и естественно проявить закономерное любопытство по поводу имущества.

Конечно, первый мой запрос касался квартиры. Там я надолго не задержался.

В целом внутреннее убранство квартиры меня не впечатлило. Я не очень разбираюсь ни в картинах, ни в предметах интерьера, однако не разглядел ни одной вещи, которая представляла бы хоть какую-то ценность.