Благие намерения. Мой убийца

У нее возникла сложность: как примирить свои профессиональные обязанности, согласно которым она не должна позволять пациенту тревожиться, с исполнением гражданского долга. Последний требовал, чтобы миссис Фарли сообщили как можно меньше из того, что стало известно, дабы та предоставила инспектору Вестхоллу самые исчерпывающие сведения. Чем больше миссис Фарли расспрашивала о произошедшем, тем острее сестра Мэйз чувствовала себя не в своей тарелке. Было ясно, что дама что-то недоговаривает. Взять, например, фразу «подумала, лучше побежать».

В одном сестра Мэйз была уверена: местная полиция чрезвычайно заинтересовалась произошедшим. По всей видимости, ниже за переправой что-то обнаружили и даже позвонили в Скотленд-Ярд. По слухам, скоро должен был приехать инспектор Вестхолл, и он, естественно, захочет увидеть пациентку. Если больничный хирург спросит ее мнение, она предложит поговорить с пациенткой днем, при условии, что миссис Фарли до этого поспит.

За невозмутимой профессиональностью медсестры скрывалось любопытство. Та малость, которую она услышала, ее заинтриговала. По миссис Фарли нельзя было даже предположить, что такая женщина может оказаться на прибрежной полосе Мадфорда посреди ночи. И все-таки она там оказалась. И что значит ее постоянное «Он действительно утонул»?

К несчастью, инспектор Вестхолл, взяв разрешение у доктора, поблагодарил вежливо за беспокойство, пообещал не очень утомлять пациентку, но ясно дал понять, что присутствие медсестры нежелательно.

Инспектор не привык тратить время на проявление чувств и, задав миссис Фарли пару предварительных вопросов – кто она, где живет, – поинтересовался, знает ли она Алана Ренвика. Конечно, они дружили. Знает ли она, что он был в Мадфорде прошлой ночью? Ответом послужил лишь кивок перебинтованной головы.

Видимо, после этого (миссис Фарли была не уверена, в какой последовательности задавались вопросы) инспектор соблаговолил сообщить ей, что она не обязана давать показания, однако вправе сделать заявление – если желает.