Благие намерения. Мой убийца

 – Блэйтон облегченно выдохнул, благополучно добравшись до конца предложения, в котором чуть было сам не запутался, и начал перечислять, ведя счет на коротких толстеньких пальчиках: – Первое: умер ли Ланс… умер ли Генри Каргейт от яда, подмешанного в нюхательный табак? Если вы утвердительно ответите на этот вопрос, тогда вам придется спросить себя: «Принял ли он яд добровольно?» – иными словами: «Совершил ли покойный самоубийство, произошел ли несчастный случай или некто намеренно добавил яд в табак с целью совершения убийства?» Если вы придете к решению, что яд был подсыпан намеренно, то вам придется ответить на третий вопрос: «Кто именно подсыпал яд?»

Блэйтон вновь поправил мантию на плечах.

Из двенадцати мужчин, к которым он обращался – так случилось, что среди присяжных не оказалось ни одной женщины, – на одиннадцать он произвел глубокое впечатление.

– Полагаю, что из трех названных вопросов два первых не вызовут затруднений.

На лице Вернона не дрогнула ни одна мышца. До начала перекрестного допроса Харди он не собирался раскрывать линию защиты; возможно, и тогда лучше не спешить, ибо ни Вернон, ни Оливер не встречались с Харди и еще не составили мнения, стоит ли пытаться разбить его свидетельства.

– Никаких затруднений, на мой взгляд. – Не то чтобы важно было знать заранее, оспорит ли защита это утверждение; Блэйтону скорее почему-то было любопытно. – Никаких затруднений, поскольку свидетельства медицинского эксперта, которые будут вам представлены, весьма однозначны. Не буду в настоящий момент утомлять вас техническими деталями.