Бюро гадких услуг

Только, пожалуйста, если можно, не говорите, что это я вас к ней направила. Мне же еще в том доме работать.

Люся, уже поднимаясь из-за стола, спросила напоследок:

– Скажите, Римма, а откуда вам известно так много?"

"– О господи! Тоже мне тайны! Нас же никто за людей в доме не считает. Нет, наверное, есть такие люди, которые и к прислуге, как к человеку, относятся, но большинство хозяев считает нас чем-то вроде пылесоса, неодушевленным предметом без слуха, без мозгов. Вот и Львовы из таких. Все свои сплетни – при нас, воспоминания – тоже.

А уж когда они друг с другом откровенничали, так тут хоть уши затыкай. Они в присутствии прислуги такие вещи вытворяли – вы себе и представить не можете. Так что мы их лучше мамы родной знаем.

Женщины принялись прощаться.

– Еще последний вопрос, – задержалась Василиса. – Фамилия Едякина вам ни о чем не говорит?

– Смешная какая-то фамилия. А чего она мне должна сказать? – уставилась на нее Римма.

– У вашей хозяйки не было такой подруги?

– Не-а. У нее вообще подруг не было.

Я бы знала. Вы это… обещали в своем сценарии любимого моего протянуть, так запомните – его имя Скоков Игорь Романович. Вам записать? – засуетилась Римма.

– Нет, спасибо, у нас замечательная память, – улыбнулась Василиса и тут же выкинула из головы имя несчастного.

– Ну что? – толкала она Люсю в бок, трясясь в автобусе. – И что у нас теперь есть?

– У нас есть целая прорва твоих ремней. Надо их реализовывать, чего они место пролеживают! – как-то задумчиво пробормотала Люся. У нее из головы никак не выходила Едякина.

Как же так получилось, что Львова назвалась ее ближайшей подругой? И почему этого никто не знает? А если не трепетная дружба, то что их объединяло? Нет, Едякина была дама весьма загадочная. И еще появился какой-то Тарасов, который, по мнению Риммы, на сердечного друга не тянул. А Римма глупой женщиной Люсе не показалась.

Пока у Людмилы Ефимовны шел мыслительный процесс, Василиса уже минут пять возмущалась и так махала руками, что чуть не сшибла очки с носа у стоящего рядом дядечки.

– Нет, Люся, ты опять про ремни? Забудь уже про их реализацию. Кому они нужны? Ты так говоришь, будто люди так и набросятся на этот хлам, едва мы приступим к реализации.

– Ну ты же набросилась!

Перекрикивая друг друга, подруги добрались до дома. Возле подъезда их поджидал скукоженный и фиолетовый от смущения Антон Петрович.

– Дорогие женщины… Люся! – подпрыгнул он при виде подруг. – Разрешите мне принести свои извинения за недостойное поведение.