Битва желаний

Он подошел к окну и взглянул на звездное небо Чикаго.

Лорен уезжает. Джим сказал, что она бледная и измученная. А что, если она больна? Может быть, она беременна? Ну и что же, если так? Он даже не знает, его ли это ребенок.

Когда-то он мог быть уверен. Когда-то он был ее единственным мужчиной. Теперь, пожалуй, уже она сможет научить его кое-чему, с горечью подумал он.

Он вспомнил воскресное утро, когда приехал к ней, чтобы подарить серьги. Когда он попытался затащить ее в постель, она рассердилась. Большинство женщин удовлетворились бы тем, что он предлагал, но не Лорен.

Она хотела, чтобы они были близки душевно, а не только физически, она хотела проявления чувств с его стороны, ждала каких-то обещаний.

Ник улегся в постель. Ну и чудесно, что она уезжает, решил он, злясь на все на свете. Пусть возвращается домой и найдет себе какого-нибудь провинциального сопляка, который будет ползать у ее ног и клясться в любви, если ей это так необходимо.

На следующее утро совещание начиналось ровно в десять.

Поскольку его участники были крупными промышленниками, ценившими каждую минуту своего времени, все пришли вовремя. Председатель взглянул на шестерых мужчин, сидящих вокруг стола, и сказал:

— Ник Синклер не сможет присутствовать сегодня. Он просил меня передать, что его вызвали в Детройт по срочному делу.

—  — У нас у всех есть незаконченные срочные дела, — возмутился один из присутствующих. — Что за проблема, которая помешала ему быть здесь?

— Он сказал, что это проблема кадров.

— Это не повод, — взорвался другой, — у нас у всех есть эти проблемы.

— Я напомнил ему об этом, — ответил председатель.

— И что он сказал?

— Он сказал, что такой проблемы нет больше ни у кого.

Лорен вынесла еще один чемодан к машине и, остановившись, взглянула на затянутое облаками октябрьское небо. Наверное, скоро пойдет дождь или снег.

Она вернулась в дом за другими вещами, оставив дверь приоткрытой. Ноги у нее промокли, так как на улице было очень сыро.

Надо было быстро высушить промокшие матерчатые кроссовки, которые она собиралась надеть в дорогу. Лорен отнесла их в кухню, поставила около открытой духовки и включила ее.

Поднявшись наверх, она надела туфли и закрыла последний чемодан. Единственное, что оставалось сделать до отъезда, — это написать записку Филипу Витворту. Слезы жгли ей глаза. Смахнув их дрожащими пальцами, она взяла чемодан и спустилась вниз. И тут за ее спиной послышались чьи-то шаги.