Битая ставка

Теперь давайте выкладывайте правду, какой бы она ни была, гражданин Нилин, если вы вообще тот, за кого себя выдаете.

Нилин вздохнул и начал рассказывать:

— В начале допроса я вам говорил кое-что правильно, гражданин следователь. Действительно, я Нилин Алексей Андреевич, родился и вырос в Донбассе, в сорок первом взят на войну...

— Опять в Донбассе? Вы рассчитываете, что мы не сможем проверить ваши показания, поскольку там сейчас хозяйничают немцы? Ошибаетесь. Части-то, формировавшиеся в Донбассе есть на этом фронте.

— Проверяйте, я говорю правду.

— Хорошо, продолжайте. Служили ли вы во флоте?

— Нет, гражданин следователь, не служил. Я после призыва был зачислен в стройбат, так как имел судимость. Наша часть была направлена под Киев. В сентябре сорок первого года я там попал в плен.

— Попали или сдались?

— Ну как сказать? Оружия у нас не было. Мы рыли окопы. Когда немцы подошли — все убегать стали. Я тоже убежал. Пересидел ночь в какой-то хатенке на окраине города, а наутро смотрю — немцы.

— Значит, не попали в плен, а остались на территории, которую ночью немцы захватили? Так?"

"— Выходит что так.

— А дальше что? Как вы оказались сейчас на этой стороне фронта?

— Немцы собрали нас, всех бывших красноармейцев, и в лагерь, за проволоку. Начальство, политруков куда-то увезли, а нас, спустя некоторое время, мобилизовали на восстановление Донбасса — заставили добывать уголь. К зиме отправили в Изюм, где мы разбирали остатки разбитых зданий.

— Гм! То остались на захваченной территории, то пробирались назад. Зачем? Что делали здесь, на нашей территории до задержания?

— Ничего, отдыхал. Жил то у одной, то у другой хозяйки...

— А кто вас снабдил командировочным предписанием и удостоверением личности?

— Раздобыл сам, еще в Керчи.

— Как?

— Да через знакомых людей. Добрые люди везде есть.

— У этих «добрых людей», видимо, хорошая техническая база, но липу они готовят грубо.

— Мои документы — не липа. Я действительно Нилин...

— А может быть, Шубин?

— Какой еще Шубин?— задержанный ничем не выдал волнения, спросил все так же ровно, почти равнодушно.

— А тот самый, которого снабдили документами те же «добрые люди».

— Я никаких документов Шубина не знаю!

— Как же не знаете? Мы нашли их в вашем чемодане, в двойной боковой стенке. Чьи же они?

— Мне это неизвестно. Чемодан я достал в Керчи.