Битва веков

Отныне и до века.

— Я буду гореть в аду, — прошептал Иоанн. — Ты готов отдать самого себя, лишь бы сгубить меня.

— Да, ты будешь гореть в аду, — поднялся с колена Андрей. — Но многие, многие тысячи православных людей останутся в живых. Будут любить, растить детей, защищать русские границы. Будут возносить молитвы за твое здравие и твою душу. Кто знает, может статься, эти молитвы пересилят твои прегрешения. Так что, пожалуй, ада я тебе все же не пообещаю. И не смогу обещать, пока благо своих подданных ты станешь ценить выше собственного.

Как там это называется в древних умных книжках? А, вспомнил. Самопожертвование.

— Великий Боже! Чародей и бесовское порождение стал моим исповедником! — перекрестился Иоанн. — Прочь! Прочь с глаз моих долой! Что ни встреча с тобой, чернокнижник, так все больший и больший грех копится на душе моей! Прочь! Про-очь!

Путь домой для Андрея Зверева был невыносимо тяжек. Уезжал он удельным всесильным князем. Возвращался обычным служилым помещиком.

Как сказать об этом жене? Как примет новое положение тот же князь Друцкий, что решат родичи далекого неведомого жениха старшей дочери? И постоянно пульсировало в мозгу сомнение: верно ли он поступил? Стоила ли эта жертва сохранения на троне вечно колеблющегося интеллигентика и святоши?

* * *Однако уже ближайшие указы царя показали, что тот намерен проводить свою волю хоть и с молитвами, но твердо и последовательно. Иоанн не стал устраивать немедленного вселенского аврала и переворота обычаев везде и сразу.

Он объявил, что выделяет в государстве своем особый удел, опричь прочих, в котором жить надлежит по правилам новым, простым и честным: общий закон для всех, общий суд для всех, общее равенство пред царской волей и служба ратная тоже общая, для всех — от князей и до детей боярских по одному разряду. А кому обычай новый не по нраву — тот волен выехать со своих уделов в земли земские, соблюдающие обычай старинный, местнический. Поместье же оставленное царь обязался либо в казну за честную цену выкупить, либо наделы равные в другой волости нарезать.

Решительность вернувшегося Иоанна подтвердило непривычное для Руси зрелище: смертная казнь. Учинители заговора против государя, организаторы польского набега на западное порубежье, князья Головин и князь Горбатый с сыном за попытку военного переворота взошли на плаху. Чего стоило это решение Иоанну — неведомо.