Бирюзовый

Поднос с кофе, круассаном и легкими сигаретами приземлился у нее на столике. И уж совсем лишним было то, что официантка зачем-то добавила:

– Туалет у нас за углом.

– Спасибо, я не хочу! – оторвала взгляд от экрана Кира."

"– Я в смысле… руки помыть, – смутилась девушка и испарилась.

Кира вцепилась в компьютерную мышь и погрузилась в чтение. Уже через десять минут она узнала, что фирма «Аист на крыше» сугубо благотворительная, организована неким Эдуардом Рудольфовичем Томилиным. По всей стране фирма искала слепых детей из детских домов, детей, которые никогда не усыновлялись из-за врожденного дефекта и пропадали потом в домах инвалидов или всю жизнь работали руками на каких-то несложных, рутинных операциях.

В этом частном интернате детей развивали в художественном, эмоциональном плане. Из-за отсутствия зрения у них были обострены все остальные органы чувств. Эти дети часто обладали абсолютным музыкальным слухом. Именно музыкальное развитие и было уклоном в «Аисте на крыше». Ребенок через музыку учился выражать свои эмоции и чувства и становился намного богаче духовно. Так маленькие, никому не нужные инвалиды постепенно обретали смысл жизни.

У Киры внезапно защемило сердце и затуманились глаза. Видимо, это отразилось у нее на лице. К ее столику подошла официантка и, словно желая реабилитироваться, услужливо спросила:

– Вам плохо? Вам не понравился наш кофе?

– Да… то есть нет, то есть да… Кофе мне понравился, но мне бы сейчас граммов сто коньяку, хотя… что я несу? Я же за рулем… Девушка, принесите мне еще двойной эспрессо…

– Хорошо, – сказала официантка, кивнув.

Кира вернулась к «Аисту на крыше».

Это движение было очень нужным и нашло свой отклик в сердцах тысяч людей. Многие родители, дети которых в силу разных причин потеряли зрение, или просто люди, не отказавшиеся от своих слепых детей, очень хотели приводить своих отпрысков на занятия музыкой со специальными педагогами, имеющими опыт общения со слепыми. Чтобы они осваивали музыку и просто общались друг с другом, а также находили друзей.

Кира безжалостно нажала на кнопку компьютера, оповещающую о выходе из сети.

«Нет, нет и нет… Снова музыка… слепые дети и музыка! Это катастрофа… нет, нет и нет! Постой, меня же берут на должность секретаря, а не учителя музыки. Но даже этого я боюсь… Какая метаморфоза. Я не хочу близко подходить к этому делу, не хочу слышать слово „музыка“! Что же мне делать?! Нет, я не спятила, я понимаю, что мне надо было раньше обратиться к психотерапевту.