Безжалостные клятвы

Если у Шейна все старые и новые письма Айрис, то он знает очень много лишнего. Но самое главное – он определил, что писала Айрис, значит, Роману нужно переменить тактику.

Он прекратил изображать непонимание и спросил:

– Чего ты хочешь?

– Хочу, чтобы ты признался, письменно.

– В чем признался? В том, что был влюблен еще до того, как Дакр меня нашел?

– Я хочу знать все, что ты написал Элизабет… нет, прошу прощения, Айрис Э. Уинноу о нападении на Хоукшир.

– Нет оснований утверждать, что я предупредил их.

– Ты в этом так уверен?

Роман молчал.

Шейн достал из кармана еще одно письмо.

Роман приготовился к худшему, и лейтенант прочитал:

– «И я согласна с тем, о чем ты просишь, но только потому, что ты украл слова с моего языка. Ты в опасном положении – гораздо более опасном, чем я, – и я боюсь просить, чтобы ты выдавал сведения о передвижении Дакра и его тактике, хотя это кажется неизбежным».

Шейн остановился и взглянул на Романа с жестокой улыбкой.

– Этого достаточно, чтобы освежить твою память?

Сквозь рубашку Романа проступил холодный пот.

Он сам был виноват в том, что Шейн нашел такое компрометирующее письмо. Надо было уничтожать их после прочтения, не оставлять никаких следов переписки с Айрис. Он пытался, боги, еще как пытался. Он зажигал спичку и подносил к письму, но не мог смотреть, как оно загорится.

– Ты, корреспондент, – покачал головой Шейн, – на удивление смелый и на редкость глупый. Надо было уничтожать ее письма, как она и просила.

– Если я напишу признание, – с отчаянием произнес Роман, – что тогда? Сдашь меня Дакру?

Шейн молчал, как будто обдумывая варианты. В наступившей тишине ночь словно бы снова начала обретать равновесие. Роман ждал, сжимая в руках письма Айрис.

– Нет, – ответил Шейн. – Если ты не сделаешь ничего, что заставит меня выдать тебя.

– Например?

– Предашь меня.

– С чего бы мне предавать тебя, лейтенант?

Шейн полез в карман в третий раз и достал еще одно письмо, на сей раз незнакомое. Это был солидный конверт, скрепленный восковой печатью. Имени адресата на нем не было, и когда Роман неохотно взял письмо, оно оказалось легким, как перышко.

– Завтра утром канцлер объявит об импровизированной пресс-конференции, – негромко сказал Шейн.