Безымяныш

Матвей на секунду прервался и обвёл нас ещё больше посерьёзневшим взглядом

— У нас в Архе два Бога, — торжественно провозгласил он. — И более почитаемого из них зовут Хо. Вечный Правитель Хо, если более точно.

Глава пятая

Первый прыжок

Наши казармы, как назвал Матвей длинное одноэтажное здание, сложенное из крупных глиняных кирпичей, располагались возле внешней стены, отделённые от неё только широкой дорогой, по всему кругу, то есть квадрату, опоясывающей лоскут. Кроме нашей пары только что созданных отрядов, занявших одну здоровенную комнату с надоевшими мне уже за последнее время двухярусными кроватями, здесь проживало ещё четыре раза по столько же народу — всего около трёхсот человек.

Так называемый центральный, он же пятый, кулак, где каждая пара отрядов из имеющегося десятка именовалась пальцем. Мы со второй половиной предземцев, попавших под начало к Ефиму, звались средним пальцем.

Всего же таких кулаков и казарм на внешней стороне красного треугольника Великого Дома Эр-Драм имелось аж девять штук, как и ворот в стене, если не считать угловые калитки.

Возле одних, соответственно тоже центральных, и находился наш длинный барак. Тут же рядом имелись: столовая, прачечная, командирский дом, штаб кулака, кузня, госпиталь, склад-оружейная и ещё несколько прочих хозяйственных построек, про назначение которых Матвей не успел нам пока рассказать. Целый маленький городок, обнесённый дощатым забором.

В нашем отряде, получившим с подачи Матвея гордое имя: «Идущие», было ровно три десятка воинов-охотников, если не считать командира.

Пятнадцать нас-предзов и столько же местных из бывших пустышек, переведённых в безымянные волей лордов, отобравших их в своё время для обучения в специальной школе. Каждый Великий Дом имел их по несколько штук. В смысле, школ, где учили не грамоте, счёту и прочему, а только оружному бою, охоте на всякого зверя и храбрости.

Как назвал это Матвей — архейская лестница воина. В полисе каждый мальчик-пустышка с раннего детства мечтает о том, что его отберут в безымянные.

В муравьиных бригадах, не говоря уже о всех прочих работах на лоскуте, безопаснее, чем ходить собирателем или добытчиком, но первое — твоя вечная доля, а второе — шанс попасть в вольные. Либо, как бабы, батрачишь до старости, либо пять лет в безымянных — и ты уже можешь повелевать своей судьбой сам. Хочешь, трудись дальше за справедливую плату на полис, копи деньги на выкуп родных, троерост, отмер, дом получше.