Безымяныш

Русоволосая, красивая баба жмётся к мужу, боясь поднять глаза на царящую вокруг бедность, воплотившуюся в целый огромный город.

— Не, чумазые — это не про вас, — первым делом успокоил облегчённо вздохнувший народ солдат. — Это — пустышки. Что-то вроде батраков на всю жизнь, но с правом подняться, если очень повезёт. Они тут в самом низу. Вы, чуть выше стоите.

— Как ты, значит, будем, — понимающе кивнул Сёпа. — Дружинники? Армия?

— Не совсем, — криво улыбнулся солдат. — Я-то свой срок уже давно отмотал. Я уже — гражданин.

При правах, при имени. Меня, кстати, Матвеем звать. А вы себе клички придумывать пока начинайте, а то у старикашек фантазия бурная — так обзовут, что уши от злости отвалятся. Вы в безымянные на пять оборотов. И это не только в Архе так. По всем полисам заведено новичкам отслужить. Просто, где служба полегче, где тяжелее, а у нас — не буду врать — до конца её доживает не всякий. Очень сильно не всякий.

Обрадовавшийся было народ снова насупился. Целых пять оборотов? Нет, лично я не могу столько ждать.

Ло вернётся — йока с два вы нас здесь удержите. Обязательно придумаем, как удрать.

— В чём хоть служба? — невесело поинтересовался Сепан.

— Тебе, охотнику, понравится, — улыбнулся Матвей. — Зверя бить в основном. Мы же все — парни крепкие. С Предземья народ в основном приплывает с долями на потолке или близко к тому, а здесь бойцов с таким троеростом не так уж и много. Есть, конечно, и посерьёзнее нас мужики, но сами должны понимать — сколько стоит поднять так триаду. Пустышки, вон, до десяток по ветвям почти все поголовно, — махнул солдат рукой на провожающих нас любопытными взглядами оборванцев.

— Куда проще порожникам-гнидам за вас заплатить, чем своих возвышать. Так ещё мы и с дарами, бывает, приходим. Я вот, вижу как раз троерост. Как приедем на место, всех вас посчитаю под запись."

"— Ты сказал: долго ехать? — решил и я поучаствовать в разговоре. — Этот Арх настолько велик? Весь лоскут занимает?

Пока есть возможность, нужно выведать у прожившего здесь больше пяти оборотов предземца как можно больше полезного.

— Окстись, паря, — фыркнул Матвей. — Что бы мы тогда жрали? Одной внешней добычей такую прорву ртов не прокормишь. Это мы только по внешнему городу едем. Он скоро закончится. Видишь, вон уже просвет впереди, — обернувшись, указал он на, и действительно, показавшийся невдалеке конец улицы. — Сейчас выпас пойдёт, потом поля и перед внутренним городом будем через сады проезжать. Наш лоскут очень чётко поделен на зоны.