Безупречная репутация. Том 1

Поймав на себе предостерегающий взгляд Большакова, Настя тут же поспешно добавила:

– Никуда лезть не буду, слово даю. Если только не появится адвокат с договором об оперативном сопровождении защиты обвиняемого.

– А есть шанс, что он появится?

– Ни малейшего. Так что к делу об убийстве Кислова я и близко подходить не стану. А вот с показаниями о том, что между нами был конфликт на почти сексуальной почве, хотелось бы разобраться. Вы же понимаете, что я не успокоюсь, пока не пойму, откуда ноги выросли. Версию о моей причастности, надо полагать, уже полностью отбросили?

– Судя по справке – да.

– Но откуда пришла информация, вы мне, конечно, не скажете?

Большаков промолчал, но и без слов было понятно, что не скажет. Не положено. Вернее, скажет в самых общих чертах, не называя фамилий. Информация предоставлена участковым, который, в свою очередь, получил ее от «установленного гражданина», утверждавшего, что видел, как между Кисловым и женщиной, по описанию похожей на Настю, возник конфликт, а когда женщина ушла очень рассерженная и расстроенная, Кислов сам сказал свидетелю, мол, «дамочка привыкла покупать себе мужиков и не получать отказа».

Участковый. На что могли ориентировать участковых по делу об убийстве, совершенном в квартире? На сведения о личности потерпевшего и тех, кто к нему приходит. Вряд ли на что-то другое. Это означает, что потенциальным источником информации может быть только один участковый – тот, на территории обслуживания которого находится дом, где проживал убитый.

Теперь свидетель, который «своими глазами видел и своими ушами слышал». Если и видел, и слышал, значит, был либо на улице, когда Настя разговаривала с Кисловым у дома, либо в кафе. Круг сужается.

Почему он пошел с этой историей к участковому? С какой стати? Мало ли чего мы в этой жизни видим и слышим, мы и самым близким-то не все рассказываем, а тут – участковый. Посторонний, в сущности.