Безбесыш. Предземье

— Или сестричка, — умудряется одновременно обнять, и малых и оказавшуюся беременной девушку Кит. — Как же я за вас рад! Просто счастье!

— Мальчишка у нас. Я почувствовал. Я и это могу, — целует Айк в щёку молодую жену. — Угадай, как решили назвать?

По хитрому блеску в глазах будущего отца догадаться несложно.

— Ой, путаться будем, — хохочет Вея. — Всё, не быть тебе больше Китей. Малышу отдадим. Теперь только Китар.

Вот! Повод сказать, что ты к ним ненадолго. Порадуй меня. Нет. Мальчишка не хочет сейчас омрачать радость этим признанием.

Подождём.

Весело болтая, быстро спускаются к дому. Малышня кружит рядом вприпрыжку. Айк начал прощупывать почву вопросами. Разговор на самую скользкую тему неизбежен. И это ещё одна тема, которую благодаря Китару мы не успели обсудить. Сказка, рассказанная Тумену здесь неуместна. Своим не наврёшь про тайное знание рода Соболевских. И знание языка высших хортов — это ещё самая меньшая из проблем. Не имею ни малейшего представления, чем сам Айк для себя объяснил тот поступок Китара.

Надеюсь, мальчишка решит отмолчаться. Лучше обидеть друзей недоверием, чем неубедительной ложью.

— Дар? Признайся, ещё один дар? Почему никому не сказал?

Как удачно! Айк сам подсказывает удобную версию. Китар будет последним дураком, если за неё не уцепится.

— Давай позже про это, — понижает голос мальчишка. — Не при малых.

В доме Лина заканчивает накрывать занимающий едва ли не всю комнату стол. Еда вся простая — никто не ждал таких гостей — но мяса, хлеба, молока и варёной картошки с избытком.

Про голод в этой зажиточной по местным меркам семье уже все забыли.

Вежливо спровадили Бранта. Расселись. По очереди заново высказались на тему: «Какое счастье, что Китар вернулся», и дальше уже разговор шёл про новую жизнь сильно разросшегося рода Зориных на Фате и про события, предшествующие их переезду сюда.

Победа над хортами, массовый лов идущей на нерест рыбы, тягостное ожидание прихода новых орд хортов, прощание с Оргарами, путь к побережью.

Отдельных слов ожидаемо заслужило короткое, но такое жуткое плавание на корабле с пугачом. Дальше дорога в Стольград — оказывается, они уже успели окончательно узаконить своё пребывание на острове и могут теперь официально называться фатоями — и ругань Халаша на огромную цену гражданства.

— Содрали по золотому за взрослого и по тридцать серебренных за каждого недорослыша, — жаловался бывший калека. — Думал, вернут, когда выборные примут решение. Куда там.