Бездомыш. Предземье

То есть возвращаешь своё.

Уже трижды так делал и на четвёртый круг как раз нынче пошёл, но проклятые хорты со своими причудами всё Краму испортили. Думал, форт вот-вот падёт — и сбежал, как ему казалось, в последний момент. Увы, из огня да в полымя угодил. Пустой тракт не годится для путешествия в одиночку. Видно, в шестнадцатом тоже заметили дым, что пустили дозорные, и тормознули всех, кто двигался на восход. Не встретил бы Крам нас, едва ли бы смог добраться до крепости.

Можно сказать, что одарённому повезло с нами, как и нам с ним.

Храмовнику — защита, нам — знания. Кто ж знал, что доставшийся мне от Леора кубик — такая полезная штука. Артефакт — я запомнил мудрёное слово — выдавался каждому собирателю, поступившему на службу в тайку. Кто и как создаёт эти пропуски Крам не знал, но зато умел чудным кубиком пользоваться. Там всё просто. Зажимаешь его меж трёх пальцев, положив те на грани с определёнными символами — и любой видящий вместо твоих истинных долей троероста узрит числа, которые ты представил у себя в голове. Кого хочешь обмануть можно. В Предземье уж точно.

Но это ещё не всё. На корабль, везущий на Землю скопивших заветную сотню, взойдёшь без проблем и без лишних вопросов. То же с выходом. То есть со спуском. Предъявишь сей кубик встречающим, и тебя пустят в город, в обход всех ступеней контроля. Вещи можно проносить — не отберут, как у других.

Только радости в том не много. Даже деньги Предземья, не говоря уже про совершенно бесполезные семена и бобы, на Земле только на переплавку годятся.

На Пороге ещё можно сменять имперское золото на благородный цвет. На лоскутах же больше пользы принесут украшения или драгоценные камни. Сложно всё это, конечно, но возможность оказаться по ту сторону барьера не с пустыми карманами — подспорье серьёзное. Хорошо, что я решил тогда сохранить чудной кубик. Вот он, какой полезный оказывается."

"Но второй пропуск нам ни к чему. Видно, бес рассудил, что живой Крам для нас полезнее мёртвого, раз вернул одарённому кубик. У Ло нет и не может быть совести.

Посчитал бы, что порожник опасен для нас, прикончил бы, не моргнув глазом.

Айку пришлось малость приврать. Сказал, что Микуш — тот самый одарённый храмовник, не желающий, чтобы о его трусости с подлостью пошли слухи. Мол, золотом заплатил за молчание. А Лине с Вееей и всем остальным я втюхал подсказанную самим же Крамом историю про снятые с найденного в лесу возле тракта покойника приметные сапоги, из-за которых мне и пришлось устраивать этот допрос.