Бездомыш. Предземье

Итог: восемь хортов пылают бегущими факелами, ещё несколько в суете нахватались стрел и уже не бойцы, а горящее бревно чадит смольной копотью.

Долетевшая до цели огненная личинка лопнула переспелой сливой, и хлынувшее во все стороны густое текучее пламя накрыло всё на несколько саженей вокруг. Мощный дар! На стене ликуют. Сосна, хорты, их щиты, сама земля — всё пылает.

— Хорошо попал! — лупит Гогу по спине Борх.

Глаза майора сияют. А вот пламя внизу, наоборот, постепенно слабеет. Всего несколько секунд — и горят уже только брошенные щиты и сосна.

Катаясь по земле, пострадавшие от Гогиного плевка хорты тушат огонь, невредимые, прикрываясь кусками коры от стрел, подбегают обратно к бревну, а от леса к ним уже мчится на помощь отряд новых гадов в два десятка голов. Этих уже ведёт сам седой великан-командир.

— Йоков хвост! Да когда же они уже кончатся?!

Радости на лице Борха, как не бывало.

— Чего замерли?! Продолжаем стрелять!

А ничего другого и не остаётся. Все, кто сейчас на стене над воротами, включая самого майора и исчерпавшего свой дар Гогу, торопливо натягивают луки.

Людей мало. Часть с капралом отправилась вниз, часть отбивает атаки по ту сторону башен, часть мертва или ранена. А хорты продолжают со всех сторон набрасываться на крепость. Прорывы происходят всё чаще. Форт еле держится. Если ворота проломят…

— Господин майор.

А этого сюда чего принесло? У нас есть уже один лысый. Но Гога, в отличие от трусливого храмовника, что со снежниками не пожелавшего сражаться тогда, что сейчас отказавшегося подниматься на стены, и без дара полезен в бою.

— Правильное решение, отче, — продолжая стрелять, краем губ улыбнулся храмовнику Борх. — Смерть лучше встречать в бою.

А слуга Единого, судя по колчану стрел за спиной, луку на плече и копью в руке, и действительно, вознамерился драться. Давно бы так. У нас каждый человек на счету. Бес вон тоже, при всей своей меткости, никак не может достать прячущихся под щитами уродов.

Хорты уже потушили огонь и вновь подхватили почерневшее местами бревно. Минута-другая — и дотянут таран до ворот.

— Всё настолько плохо?

Интересно, зачем храмовник, помимо колчана, напялил на спину рюкзак? Что-то особо ценное боится в комнате оставлять?

— Оглянись по сторонам, отче, — с ноткой безумия в голосе хохотнул Гога. — Это наша последняя битва. Хортов ведёт сам Низверженный.

— Заткнись и стреляй!

Рык у майора выходит каким-то вялым.