Без вины преступница

Веду дело…

– Ой, да знаю я, что вы ведете! – отмахнулась она и взглянула заплаканными глазами с размазанной подводкой. – Вы только ведете и ведете! Ищете, кто пригрел по голове этого мерзавца Вадика, а в это время Оленьку, голубушку… Господи! Как представлю, что могло быть… Вы говорили с доктором?

– Да.

– Он сказал, что, если бы удар пришелся сантиметра на три левее, не было бы уже нашей Оленьки! – Алла Ивановна неожиданно сгорбилась и уткнулась лицом в носовой платок такого же лилового цвета, что и платье.

 – Надо было Александру проводить ее до дома. Он ведь настаивал. А мы с ней отказались. Все о каких-то условностях, приличиях думаем. Старая я дура!

– Алла Ивановна, успокойтесь. Успокойтесь, пожалуйста. – Окунев осторожно тронул ее за локоть. Легонько сжал. – Где вы были вчера вечером? Вы были вместе с Ольгой?

– Да, вместе. Ужинали в ресторане вместе с Сашей, ее новым… Новым знакомым.

Осторожничает, понял Окунев. Или стесняется назвать Гнедых женихом Оли. А он вот не постеснялся оплатить все счета на лечение.

Даже прибавил премиальные, как он понял, изучив договор на оказание медицинских услуг.

– Потом мы разъехались. Оля отвезла меня и поехала домой. А возле самого подъезда ее кто-то подкарауливал. Как гадко! Как подло! – Алла Ивановна шумно высморкалась, спрятала носовой платок в сумку. – Степа говорит, что не исключено, что ее пытались ограбить. Но сумочка-то Олина цела. И телефон, и часики. А часики у нее позолоченные. Как же так? Степа говорит, что грабителя могли спугнуть.

Но как же так, капитан Окунев? Если грабителя спугнули, то почему этот спугнувший не вызвал «Скорую»? Почему Оленька чуть не окоченела на морозе? А я звоню ей, звоню… Звоню, а она трубку не берет! Беда-то какая, капитан! Беда!

– А что еще говорит Степа?

Ему очень не понравилось, что Галкин нес такую чушь. Понятно, умолчать в интересах следствия, но не гнать же пургу так очевидно!

– Степа? – судорожно втянула полную грудь воздуха Алла Ивановна.

 – Знаете, а ведь ничего толком он не говорит. Что-то такое, мол, поквартирный опрос ничего не дал, никто ничего не видел. А потом ему позвонили. Я, каюсь, немного подслушала. Так вот, разговор шел о камерах, которые установлены над каждым входом в подъезд. И он, знаете, так обрадовался. И сразу ушел. Почти бегом! Думаете, будет результат, да? Они его найдут?

– Они – не знаю. – Окунев встал, кивнул заплаканной женщине. – Я найду.