Без вины преступница

Широкие плечи, короткая стрижка. Небрит, как в прошлый раз. Глаза карие, нос с горбинкой, рот очерчен жесткой линией.

Мужик! Так, наверное, сказал бы Олин покойный отец. Интересно, как бы отнесся к тому, что Окунев мент? И что Оля кормит его за столом, купленным на его деньги? Да еще в новогоднюю ночь!

Мужик.

Нет, все равно отец бы сказал, что это мужик, пусть и мент. И уж точно не назвал бы его сусликом. Хотя Вадик не был похож на суслика, ни капельки. Да, не по-мужски утонченный, даже изнеженный, и мускулатуры у него, как у Окунева, не было, и брился он иногда пару раз в день.

И брови иногда подщипывал. Но ведь не суслик! И чего отец его так назвал?..

Три куска утки, которые Оля положила Окуневу на тарелку, исчезли почти мгновенно. Салатники тоже почти сразу опустели.

– Очень вкусно!.. Нет, надо же, как вкусно! Гражданка Волгина, ваш покойный жених, уж простите, дураком был! – урчал Окунев, не поднимая взгляд от тарелки. – Так вкусно я тысячу лет не ел.

– Как погиб Галкин? – сурово оборвала его Оля.

Она не позволит никому обсуждать покойного Вадика. И уж тем более вмешиваться в их отношения. Это к делу не относится. Теперь не относится.

Она стояла у окна, не решаясь присесть напротив Окунева. Это выглядело бы слишком интимным, доверительным, что ли. Она часто сидела напротив Вадика, когда тот ел. Он ел неторопливо, аккуратно, даже красиво. Не то что этот варвар Окунев.

– ДТП, – коротко отрезал гость и глянул в ее сторону исподлобья. – С виду заурядное ДТП.

– А при детальном рассмотрении все не так просто?"

"– Именно.

Есть очевидцы происшествия. Гуляющих было много, сами понимаете, праздник. – Окунев с сожалением оглядел пустые тарелки и салатники, вытер рот и руки салфеткой, откинулся на стуле. Сонно моргнул. – Видели, как Галкина сбила машина. Так вот, все четверо очевидцев утверждают, что машина нарочно на него неслась. Он успел отскочить с проезжей части, так она вернулась и… В общем, наезд был преднамеренным.

– Что за машина, уже установили?

Оля все же вернулась к плите и принялась варить кофе.

Веки Окунева с каждой минутой опускались все ниже. Уснет еще, чего доброго, прямо у нее за столом. А если она его выпроводит, может уснуть в сугробе под окнами, а ей потом отвечай.

– Машина? – Окунев загремел, выбираясь из-за стола, и принялся ходить за ее спиной – разгонял сон. – Машина известна. И хозяина установили. Но на тот момент она уже час числилась в угоне. Думаю, уже сегодня найдется где-нибудь на пустыре.