Без вины преступница

Привозили и увозили со двора Ольги на своем автомобиле. Вопрос: зачем? Тоже отомстить решили? Через столько лет?

– Ай, бросьте. – Володин оживился, улыбнулся скептически. – Месть! Да плевал я на месть, Георгий Михайлович! И мальчишка этот, ему тоже было плевать.

– Тогда что? Деньги?

– Деньги? – фыркнул Володин и посмотрел на него, как на дурачка. – Это не просто деньги. Это огромные деньги! Было украдено целое состояние. И где оно? Куда подевалось? Его же нет! Нигде не всплыло!

– Возможно, оно перешло в руки подельников Деревнина? – предположил Окунев.

– В том-то и дело, что нет! Они тоже его ищут! – выпалил Володин и снова понял, что проговорился. Испуганно затих, принялся отчаянно тереть щеки ладонями.

– Вы знали, кто вместе с Деревниным ограбил ваш банк? – воскликнул Окунев, устав наблюдать за его точечным массажем. – Знали и не заявили?

– Скажете тоже. Я первым назвал их фамилии Галкину. Но… – Володин развел руками. – Сколько он ни бился, ничего не вышло. А бился он насмерть! Идиот! Хотя его тоже можно было понять.

– Имеете в виду его увольнение из органов?

– Ай, бросьте! – Володин неожиданно развеселился. – Плевал он на увольнение. Галкин оказался пострадавшим, потому что его тоже в ту ночь ограбили.

– То есть?"

"Вот этого он тоже не знал. Об этом тоже не писала пресса. И в давних протоколах этого не было, а он их читал и перечитывал. Некоторые места выучил уже наизусть.

– У Галкина в моем банке была арендована ячейка.

По тому, как резво вильнул в сторону взгляд, Георгий понял, что знает отлично.

– Но что-то он хранил, товарищ капитан. И был крайне расстроен, когда обнаружил, что и его ячейка пуста. Это не давало ему покоя все эти годы. Думаете, он меня не навещал? Еще сколько раз! Он мне весь мозг выел своими визитами. – Володин на мгновение замолчал, не решаясь продолжить, но бранное слово все же вырвалось: – Сука ментовская.

– Ты хочешь сказать, что в ту ночь ограбили и самого Галкина?

Полковник смотрел на Окунева, не решаясь поверить.

Потому что это было такое шило, такое шило, мать его, что ни в каком мешке не утаишь! Прознают газетчики – труба дело. Тем более что сотрудник к настоящему моменту мертв. Даже убит.