Возвышение Меркурия. Книга 11

Оболенский удивлённо крякнул.

— Кому? Нам? Давайте мы с Василием в Любек слетаем? А ещё Трубецкого с собой возьмём. Или Мстиславского.

Дарья возвела глаза к потолку, а Симеон повернулся к кавалергарду.

— Не думай, что Ганза не сможет найти Одарённых, которые перекроют тебя по совокупной мощи, Ратибор. Тебе всё же почаще надо из башни выходить. Или газеты хотя бы читать.

Тот возмущённо скривился, но ответить ему не дали — Шуйский уже излагал дальше.

— Войну Ганзейский Союз объявил не нам, а Данцигу. Только есть одна незадача, мы являемся его союзниками и в случае угрозы самостоятельности города, должны прийти на помощь.

Сначала Оболенский смущённо отвёл глаза в сторону, но уже через секунду заинтересованно глянул на Шуйского.

— Получается, это мы значит, Ганзе войну объявили?

Тот усмехнулся, а Дарья мрачно вздохнула.

— Нет. Но вот ганзейские союзники заблокировали Петербург с моря.

Не успел я поинтересоваться, что это за союзники такие, как снова зазвучал голос царевны.

— Датчане да шведы привели свои корабли. Но голландский флот тоже в пути. Если откажем, может и конфликт начаться. Один случайный залп и всё. Придётся воевать на севере.

Оболенский подбоченился и крутанул правый ус, явно собираясь выразить своё отношение к возможному противнику, но Шуйский его перебил.

— Тогда может статься так, что на востоке тоже полыхнёт. И никто не поручится, что глядя на это, османский султан не начнёт жадно поглядывать на наши южные земли. А там и персы могут подключиться.

Если их послушать, ситуация складывалась какая-то совсем безрадостная. Хотя, пока прозвучали слова о двух ультиматумах, но я ничего не слышал о начавшейся войне, которую Шуйский упоминал в самом начале.

— А с кем началась война?

Рюриковна нервно дёрнула плечом, глядя в сторону, а Шуйский усмехнулся и бросив быстрый взгляд на царевну, веско уронил фразу.

— С Пруссией.

Мы с Оболенским обменялись непонимающими взглядами, а владетель Сибири попытался объяснить.

— Их дипломаты договорились о переговорах с Дарьей. Завуалировали контакт проблемами мира в Центральной Европе. Мол, без участия империи в таком деле не обойтись. В нарушение дипломатического протокола, прусский король позвонил лично.