Возвышение Меркурия. Книга 11

А значит, никто в целом свете о подобном не знает."

"Сам вопрос он не задал. Но подтекст был более чем очевиден. Если эта техника имеет отношение к родовым, то по какой причине её ни разу не использовали?

Впрочем, возможность такого поворота я рассматривал с момента начала нашей беседы. И ответ был уже готов.

— Для неё нужны особые условия. Крупное сражение. Отчаяние. Страх проигрывающей стороны. Не каждый день происходят битвы, в которых сходятся десятки тысяч Одарённых, князь. А ещё её сложно контролировать. И тяжело остановить.

Тот свёл кустистые седые брови на переносице, а я продолжил.

— Одна маленькая ошибка и эта туча двинулась бы дальше. Со временем рассосалась. Но до того момента, могла убить сотни тысяч или миллионы людей. Представь, что было бы, обрушься такая мощь на любой крупный город, что лежит по дороге к Уралу.

В глазах появилось недовольство, смешанное с задумчивостью — похоже князь прикидывал, стоит ли рассматривать мои слова в качестве угрозы. Наконец кивнул.

— Если так, то понятно, почему ты берёг её напоследок.

Постаравшись изобразить на лице искреннее негодование, я выставил вперёд подбородок, пытаясь играть роль задетого за живое молодого патриция.

— Я же не задаю вопросов об истории рода Шуйских, его секретах и взаимоотношениях. Вот и во внутренние дела рода Афеевых, лезть не стоит, князь.

Вы поглядите — он даже чуть смутился. Похоже вспомнил, что именно я вытащил его из лечебницы, тогда как родичи предали и сами же туда запихнули.

В любом случае, сейчас Шуйский повернул голову к Прохору, который продолжал лепить монстра. Почти все души убитых маньчжуров, прошли «переплавку» — сейчас гвардеец занимался последними из них. И судя по застывшему лицу, полностью потерял контакт с реальностью.

— Что с ним? И откуда взялся такой Дар? — буркнул Симеон, кивнув на адъютанта.

— Стресс после битвы. Первое серьёзное сражение, в котором он едва не погиб. Что до Дара, он самый обыкновенный. Просто Хранители с Чернокровыми забирали всех, у кого имелся подобный, к себе, — спокойно объяснил я, изучая оттенки сознания Прохора.

Увидев, как на лице Шуйского проступило удивление, я счёл нужным уточнить.

— Всех, кто умел управляться с тем, что обычно называют жизненной сутью людей, орден забирал в свои ряды.