(без) Право на ошибку

Мог ли он также относиться к деньгам и компании?

Я с усилием заставила себя улыбнуться и перестать думать по этому поводу:

— Добрый день, Артем Вениаминович. Работой, как и всегда.

— Я же просил называть меня по имени. Мы же почти одна семья теперь, — хохотнул.

— Не считаю это приемлемым.

— А Мишу ты тоже по отчеству зовешь? Даже когда вы в постели?

Вздрогнула и стиснула зубы. Хамло. Причем первый раз себе такое позволил — знает, что не пожалуюсь Верискому, а того нет рядом.

— Обсуждать частную жизнь своего начальника я тоже не считаю приемлемым.

Чем могу помочь?

Посмотрел зло.

Но вот уже расслабился и нагрузил меня очередными рабочими задачами. Надо отдать ему должное — по скорости решений, навыкам, широте взглядов он был почти как Миша. Немного не дотягивал — наверное потому и не стал в свое время создавать собственное предприятие, а пришел сюда вторым лицом — но на уровне.

Блин, и зачем ему эти деньги? У Горильского были фантастические доходы, я не знала точные — но могла предположить.

Что могло ему не хватать?

Я продолжала работать, звонить, договариваться, переделывать документы.

Очнулась, фактически, в девять вечера, когда мне неожиданно принесли ужин из ресторана, расположенного в нашем же здании.

Я с недоумением посмотрела на официанта, сервирующего журнальный столик.

— Михаил Андреевич распорядился.

Губы расплылись в улыбке.

В этом был весь Веринский.

Я ни разу не получила от него цветов. Или еще каких подарков. Он был, как правило, немногословен, если дело не касалось работы или каких-то отвлеченных историй, которые он мне хотел рассказать.

Он не любил показывать отношения на публике. Он вообще на публике не любил ничего делать. И мы не вели с ним долгих телефонных разговоров или переписок в чате с кучей поцелуйчиков и прочими вздохами — может мне и хотелось, но приходилось останавливать себя.

Не такой он был человек.

А вот отправить мне ужин, узнав, что я опять задержалась — это было в его духе.

И приказать явиться на работу в одиннадцать, а не в восемь на следующее утро, после того как мы разговаривали с ним об очередной сделке чуть ли не в полночь — тоже про него.

"

"Хотя он, как раз, должен был быть в восемь или около того.

Ранний рейс — Миша любил ночные рейсы, спать в самолетах и работать сразу по приезду. Ну или не любил, но приноровился.

А я так хотела его увидеть как можно скорее…

— Выспись, — он ответил почти резко на мои возражения, — тебе еще понадобятся силы в ближайшие дни, хоть Нина и выходит снова.