(без) Право на ошибку

Подставляя себя под мои губы еще ближе, вжимаясь своими бедрами в мое лицо. Я не мог отказать себе в удовольствии. Себе и ей. Я с ума сходил от ее стонов, метаний, того, как влажнела ее кожа; изнывал от ее сладости и нежности. От того, как наливаются ее складочки, как пульсирует розовая сердцевина. Я мял, облизывал, покусывал и впитывал каждый ее вздох, каждый удар пятками по моим плечам, каждую, даже мелкую, дрожь, а когда она гортанно выкрикнула мое имя и затряслась в накрывающих ее волнах оргазма, проник в нее двумя пальцами, сходя с ума от ее узости, а потом не выдержал, не дал ей возможность одной пройти этот путь до конца, резко привстал на руках, расстегнул ширинку и вошел в нее сразу на всю длину, ловя губами всхлипы.

Мне достаточно было нескольких движений, чтобы я тоже кончил.

И это был один из лучших оргазмов в моей жизни.

Я повалился рядом, хрипло дыша, вслушиваясь в ее глубокое и тяжелое дыхание, всматриваясь, как дрожат ресницы на щеках.

И потом сам же выругался на себя. На свое желание рассмотреть.

Будто почувствовав изменения в моем настроении, она открыла глаза и повернула ко мне голову.

Во взгляде все еще полыхали угли наслаждения, из которых так легко было раздуть пламя. А она уже готовилась сказать что— то гадкое. Я это почувствовал за секунду до того, как чувственные губы произнесли:

— Все, на что ты способен, ведмедик? Туда-сюда и…

Я заткнул ее рот поцелуем.

А потом разорвал мешающий мне бюстгальтер и искусал не маленькую, но торчащую грудь с каменными сосками.

И снял, наконец, всю одежду, чтобы осязать ее каждым миллиметром тела, чтобы наш пот смешался и впитался в кожу друг друга. Я даже не заметил, как она выпуталась из своих оков, но тут же почувствовал это, потому что в мою спину впились острые ногти, царапая меня до крови и доводя до исступления. Я покрывал поцелуями ее лицо, шею, снова возвращался то к ее губам, то к соскам, которые всасывал и грыз, и целовал в сопровождении восхитительных, порочных звуков, что слетали с ее губ. А потом, когда понял, что снова не выдерживаю, перевернул ее, распластал по кровати, прихватил зубами шею, как ненасытное животное, и вошел между ее сомкнутых ног, врываясь в потрясающую узость так, как мы с ней любили…

Блядь, не думать об этом!

Я навалился на нее всем весом, ощущая, насколько она горячая, сладкая, живая подо мной.