(без) Право на ошибку

Омуты, в которых вдруг мелькнула злость и что-то непонятное, вроде сожаления.

— С чего бы мне радоваться? — криво ухмыльнулась, — Или ты что-то значишь для меня?

По лицу понял — ничего.

И почему так хреново-то от этого?

— Раньше ты говорила, что значу.

— Раньше я просто не знала тебя… и других мужчин, — равнодушно пожала плечами, а я взбесился.

Дернул ее на себя и рывком утащил за угол, туда, где хотя бы никто на нас не пялился.

— Значит все остальные платили тебе больше?

Вздернутая бровь:

— Ведмедик, а напомни мне, когда это ты вообще мне платил?

Будто дала пощечину.

Помнит это прозвище. Я никому не позволял называть себя всякими пуси-муси. Только ей. Я вообще ей много чего позволял.

Зря.

А она стоит и смотрит насмешливо. И ни капли не боится. Даже не нервничает. И не скрывает больше свою истинную натуру.

Вопреки всему я снова почувствовал дикое возбуждение. Как зверь, который унюхал именно ту самку, которую будет интересно загнать. Такую же дикую и непокорную, как он."

"Я внимательно осмотрел ее с ног до головы и облизнулся.

Укол неудовольствия скривил губы.

Я наклонился вперед, вжимая ее в стенку, чувствуя пахом ее бедра и еще больше сатанея от ощущения податливого тела. Приблизил лицо так, что мы вдохнули один воздух на двоих:

— Я трахал тебя бесплатно, ты права. А ты с удовольствием раздвигала ноги…

Что-то мелькнуло на ее лице. Ненависть? И хорошо.

— Не думай, что я тебе не благодарна.

— Что? — произнес полузадушенным шепотом. Внутри нарастала настоящая буря — та, которую я всю жизнь подавлял в себе, потому что слишком хорошо знал последствия каждой такой выходки.

В висках застучало, а кулаки непроизвольно сжались.

А эта смертница только лениво улыбнулась:

— Ну же, Миша, не делай вид, что не понимаешь, о чем идет речь. Ты так старательно учил меня, и я сполна усвоила все уроки…

Она обхватила меня за шею своими змеиными руками и резко дернула на себя, выдыхая последние слова.

— …И весьма эффективно их использую. А ты свою возможность упустил.

Она откинулась назад и прислонилась к стене, разглядывая мой крах через полузакрытые веки.