(Без)условная любовь

Ты прости меня… За все… Спаси…

В голову кровь ударила, страшно стало до одури, а надо ведь в руки себя взять, рационально мыслить, делать что-то.

— Где ты? Я приеду…

Лена лепетала что-то невнятное, добиться от нее хоть какое-то четкости было нереально. Катя до конца так и не была уверена, что правильно ее слова интерпретировала, когда из квартиры выходила, на девятый спускалась…

Не знала, почему к Андрею первому несется. Не Марку звонит, не в полицию или скорую, а к нему.

— Ты чего, Самойлова? Ночь на дворе… — он долго не открывал, Катя мысленно несколько раз подойти к краю истерики из-за страха и снова в себя прийти успела, только мысли собрать так и не смогла.

— Андрей… — его имя произнесла, в глаза заглядывая с мольбой о помощи, не зная еще, в какой именно помощи нуждается, — Мне Лена позвонила… Она в беде… Просит помочь…

Он застыл на какое-то время, взгляд другим стал, серьезным, парень сощурился.

— Ты знаешь, где она?

Катя кивнула, снова тишина повисла…

— Одевайся, через пять минут едем…

Он так и оставил дверь нараспашку, сам же в квартиру вернулся, в спальню.

В джинсы запрыгнул, футболку надел, в ванную заскочить успел, умылся холодной водой, встряхнулся по-собачьи, заставляя организм поверить, что сейчас не глухая ночь, а лучшее время для увлекательной прогулки.

В том, что она увлекательной окажется, Веселов ни секунды не сомневался. Лену он лично не знал, но впечатление составить успел еще тогда на вышке из разговора длинной в пару фраз и нежелания исполнять свои же обещания.

Зато, когда самой приспичило, — к дочери первым делом…

Он злился. Сильно. Так, что дышать спокойно было сложно, но об отказе не думал даже, а отговорить… Как ты дочь отговоришь бежать мать спасать? Даже такую пропащую, как Катина…

— Я готова…

Она была у двери даже быстрее, чем через пять минут. Тоже джинсы, футболка, телефон в руках, кошелек, ключи…

— Где она и что с ней?

Андрей свою квартиру закрыл, схватил Катю за руку, лифт вызвал.

— Я не поняла толком, думаю, ломка… У нее голос такой… Сказала… умирает… — последнее слово Катя еле выговорила, а руки снова задрожали.

Андрей, ругаясь мысленно, к себе ее притянул, хотя бы так успокоить попытался, пока в лифте ехали по голове гладил, большим пальцем по ладошке водил, шептал, что все хорошо будет, а на деле…"

"Понимал, что ничего хорошего нет и быть не может. Не тянуло его в притон почему-то, и Катю туда везти не хотелось, а вызывать кого-то смысла никакого — не поедут.