(Без)условная любовь

Зачем ее останавливать, если Филимонова все же завоевана?

Андрей хмыкнул, уткнулся лбом в ее плечо… голое, как на зло… По девичьим рукам мурашки пошли, а по щекам — пятна красные…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Какая ж ты дура, Кать… Какая дура…

Тоже прошептал, потом от нее оторвался, защелкнул ремень безопасности, рванул в сторону дома.

Доехали молча и быстро.

Катя выскочила, как только выпала такая возможность.

Собиралась уйти, и слова больше не сказав, но Андрей оказался проворней. Поймал, когда она машину обходила, к теплому капоту прижал слегка, лбом лба коснулся…

— Ты его не спасешь, Кать. Его никто уже не спасет, если он сам не захочет.

— Я знаю.

— Не рви себе душу из-за мусора человеческого, даже если он когда-то был для тебя дорог…

— Не был, просто… жалко…

— Захочет — выберется.

— Ты прав…

Катя высвободилась, его руки с себя сняла, пошла в сторону парадного.

Надеялась, что Андрей выдержит паузу и следом не рванет. Очень надеялась. Потому что дальше — лифт. Слишком тесный, слишком близко… И про «не целуюсь с малолетками» уже не прокатит, просто с губ не сорвется…

Ей повезло. Андрей остался на улице, Самойлова же успела зайти в квартиру, снова стянуть с ног туфли, в зеркало на себя посмотреть… Красотка… Бледная и в пятнышко…

Застыла, когда услышала звук дверного звонка… Снова Веселов.

Стоял, крутил нетерпеливо ключ в руке, ждал…

И Катя прекрасно понимала — вот не надо открывать. Точно не надо, но… три щелчка и дверь нараспашку.

Он залетел в квартиру, стоило Кате открыть. Залетел в совершенно прямом, прямее некуда, смысле.

Самойлова не успела не то, что отойти — и шаг в сторону сделать, как была зафиксирована — руки на талии легли, как влитые, Андрей в три шага прихожую пересек, у Кати же выбора не было… В голове одна мольба: лишь бы не споткнуться.

Слава богу, удалось…

Катя почувствовала спиной стену, выдохнула… А надо было вдыхать, потому что Веселов… Совершенно бесцеремонно, абсолютно бесстыже, не заботясь о ее желании и вообще мыслях на свой счет… взял и поцеловал. Больно и так отчаянно, как никогда. Впервые за четыре года.