(Без)условная любовь

Кивнул, отодвинул Андрея, открывшего дверь своей квартиры, прошел в нее, встал посреди коридора, начал крутиться, глядя на потолок…

— Ты чего? — поведение было настолько странным, что Веселов и сам взгляд наверх бросил. Мало ли? Вдруг там интересное что-то?

— Музыку выруби лучше, не слышно ни черта… — Саша вопрос проигнорировал, а вот Андрей просьбу исполнил. В комнату пошел, выключил музыку, вернулся…

— Так а что мы слушаем, Бархин?

— Тихо, блин… Ушли уже, наверное. Собирайся, Веселов.

Саша посмотрел на друга с такой решительностью, что Андрей даже восхитился слегка.

Все же есть в парне наглость. Есть. Осталось только научиться в нужный момент и к нужным людям ее применять. Например, к клиентам скупым, а не к другу лучшему…

— Куда я собраться должен? Ты либо объясняешь сейчас все внятно, либо я иду обратно музыку включать, а ты можешь хоть всю ночь в потолок пялиться…

Саша нахмурился, соображал, видимо, на что отвечать-то, а потом заговорил.

— Верка к Кате твоей поехала….

— Не моя она…

— Уже дважды как твоя, не начинай… Так вот, поехала, сначала сказала, что они дома сидеть будут — как в школе, посплетничать надо мол.

Ну я ж не изверг какой-то — надо, значит надо, но теперь… Мне Верка с полчаса тому написала, что они решили поклубиться. На минуточку…"

"— И что? — Андрей вопрос задавал, а сам чувствовал, как вроде отлегло… а потом снова прихватило. Он-то, как Катю в подъезде встретил, отчего-то сразу решил, что это она к приходу хахаля готовится… Еды два пакета, выпивка еще, разве ж для встречи подруги так затариваются? Он даже музыку на полную включил снова, как в старые добрые, чтобы не услышать случайно сверху звуки подозрительные, которые могут не понравиться… почему-то… Видимо, это в нем мужская солидарность говорит — за Питера обидно.

Того самого, который без пяти муж уже… А оказывается — Верка просто… Вот только…

— Зачем им в клуб? Еще и на минуточку?

— Потанцевать хотят…

Саша сквозь зубы процедил цитату любимой, Андрей же усмехнулся нервно…

Раньше-то по клубам не ходила.

Дважды не его Катя. А тут… И перед глазами почему-то уже не тот уютный Котенок, который при входе в парадное встретился — с пучком на голове и в флисовом костюме, а стервозина-Екатерина в самом откровенном из возможных платье, на шпильках в двадцать сантиметров и чулках в крупную сетку… За Питера стало обидно вдвойне… Или не за Питера? Или не обидно? Пофигу.

— Так, а мы что делать должны?

— Они в Бабочку едут, Андрюх. Клуб зятя твоего.