Без права на ошибку. Дочь олигарха. Книга 3

Не оставляет в покое навязчивая мысль, что я могу остаться с ней в одной комнате, лечь в одну постель. Спать с ней рядом, держа в своих объятиях, но ведь мне этого будет мало. Я и так с трудом держу своих демонов на поводке.

Мы говорим. Дышу ее ароматом. Хочу ее до темных пятен перед глазами. Кровь давно хлынула из головы в пах. Желанная женщина лежит в постели, вся такая теплая, нежная, манящая, а я застываю над ней, прилагаю нечеловеческие усилия, чтобы оборвать канат безумного влечения, который тянет к ней.

С собой можно бороться, если грубо наступать на горло своим «хочу», но как бороться с ней? Как игнорировать ее влечение, которое Юна не умеет скрывать? Тянется ко мне, зажмуривает глаза и часто дышит.

Облизывает губы в предвкушении, когда я застываю над ней. Ее тело посылает недвусмысленные сигналы. Я могу получить девочку, которая занимает все мои мысли. В своих мыслях я лишаю ее девственности и развращаю для себя. Как же тяжело себя тормозить!

Пытаясь быть благородным, несу бред про то, что я ей не подхожу.

А кто подходит? Игорек? Или очередной мудак, который не оценит, что за сокровище ему досталось?

Мне нужно покинуть ее спальню. Убеждаю себя, что секс между нами только все усложнит, но, устав бороться с собой, затыкаюсь. Я сам не верю в то, что говорю.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Я не подхожу тебе, — повторяю. — Но и отказаться не могу. — растираю лицо, прежде чем озвучить свое решение: — Я приму душ и вернусь. Если не захочешь, ничего не будет.

Мы просто ляжем и будем спать, — все это время внимательно наблюдая за ее реакцией. Смущается, краснеет, закусывает губу, а мне крышу рвет.

— А если захочу? — выдыхает, смущаясь еще больше. Ставит меня на колени.

— Буду только с тобой…

— Как долго? — чуть смелее. Понимаю, что для нее это важно.

— Я не знаю, — говорю правду. Не могу ничего обещать. Я мало что могу ей предложить. Забрав себе, скорее всего, лишу ее наследства, Гаранин отберет все, что принадлежит Серебряковым. Я не читал договор, но приблизительно могу представить условия.

А когда я признаюсь, что стрелял в нее, в жизни Юны не останется ничего. Я должен сказать ей об этом сейчас, но я эгоистично молчу. Болен этой девочкой, хочу не просто попробовать ее, хочу навсегда присвоить.

— Я согласна… — задерживаю дыхание. — Согласна только на сон, — не обламываюсь, хотя хочу ее всю. Но это лучше, чем ничего. — Сегодня только сон, — обнадеживает…

Глава 27

Юна

Расширила границы дозволенного.