Бестужев. Служба Государевой Безопасности (СИ)

Сначала он ответил мне категорическим отказом и начал подозревать, что я замешан в мошеннических махинациях. Потом, когда я рассказал, кто и почему интересуется этой информацией, просто изменился в лице, развернулся и вышел из комнаты. Я поначалу офигел, хотел пойти за ним, но потом решил выждать момент. Минут через десять отец вернулся. Он долго вещал мне о том, какой ты бессовестный и бесчувственный засранец. Эту тираду я выслушал молча. Потом он рассказывал, как твой отец убивается из-за твоего исчезновения.

Он очень любит тебя и переживает. Из последних сил надеется, что ты жив, просто где-то очень далеко. Он даже пытался тебя искать и подключал к поиску своих близких друзей, но результатов ноль. Дим, ты бы слышал, как отец рассказывал мне обо всём этом. У него голос дрожал и на глаза слёзы наворачивались.

— Зря это он, — вставил я, хотя проникновенная речь друга затронула какие-то запылившиеся от долгого забвения струны моей души. Может быть он и прав, что отец тоскует обо мне и именно поэтому хочет найти? — На самом деле с той стороны не так трагично моё исчезновение.

Думаю, все с облегчением вздохнули, когда обузы не стало.

— С чего это ты взял, что ты обуза для своего отца? Ты главная опора и надежда в его жизни, которая внезапно растворилась в пространстве, оставив бездонную дыру в его душе.

— Красиво излагаешь, Борь, душещипательно. Ну честно, у меня чуть слёзы на глаза не навернулись. Вот только это взгляд не с той стороны. Это какая-то официальная версия происходящего, имеющая очень мало общего с реальностью.

— Я не думал, что ты такой жестокий, Дим, — Борис покачал головой и осунулся. Словно узнал о смерти близкого человека. — Зря ты так. Я тебе правду говорю, твой отец себе места не находит. Это он на официальных встречах и для корреспондентов на камеру довольный, счастливый и спокойный. Когда нет камер и никто из посторонних его не видит, он превращается в несчастного, убитого горем человека. И это продолжается уже больше года, Дима, ты только попробуй себе представить!

— Попробовал, прочувствовал, слеза навернулась.

Ты хорошо поднаторел в риторике. Правда не совсем понятно, откуда ты знаешь, как он выглядит наедине с собой, подсматривал? И прошу тебя, пожалуйста, называй меня новым именем.

— Я хочу тебя ударить, возможно скоро это произойдёт, — напряженно произнёс Борис и по его лицу было видно, что он не врёт.

— Не торопись, — хмыкнул я. — Не то чтобы я испугался, просто выслушай другую сторону.