Ворон. Осколки нас (СИ)

 — До смеха… То ты подаришь мне медленный танец! Идет?

— Паш… Ну, не действуют на меня твои приколы…

— Хм… — многозначительно поиграл бровями. — Вызов принят!

Внезапно Левицкий выбежал в центр зала, и, вырвав у ведущего микрофон, прекрасно поставленным голосом начал свой перформанс.

— Ну что ж, господа хорошие, детское время закончилось! Предлагаю уже начать веселиться по-взрослому! Эй, диджей, поставь-ка нам что-нибудь заводное! Друзья, а вы не скупитесь на аплодисменты!

Гости женского пола явно оживились, обступив Павла со всех сторон.

— Предлагаю поставить свою версию нетленки Александра Дюма и назвать ее «Д’Артаньян и его шпага»! — «стриптизер» бесстыже сжал свой пах через штаны, чем вызвал прямо щенячий восторг у некоторых дам навеселе."

"— ДА! ДА! ДА! — послышался возбужденный женский смех.

— Девчат, устроим конкурс на самые влажные женские трусики? М?

И снова взволнованный хор голосов вторил ему в ответ.

— О-о-о… ДА-а-а!

Хитро улыбаясь, «Д’Артаньян» вновь принялся шалить со своей «шпагой»… Только на этот раз он приспустил штаны, явив миру довольно накаченную задницу под белоснежными боксерами.

К слову, двигался Левицкий довольно умело, что наводило на мысль — стриптиз этому клоуну танцевать явно не впервой…

— А кто-нибудь мне денежки-то в трусы засунет? Не скромничаем, девчааат…

— Конечнооо! — тут же засуетились девчонки.

И началось такое…

Даже Лиза не упустила момент ущипнуть «Д’Артаньяна» за пятую точку. Ну, а ее подружки, те самые моралистки, скверный разговор которых я случайно услышала, так вообще, судя по их выкрутасам, готовы были отдаться Павлу прямо на танцполе…

— А показать, как я ягодицами умею собирать купюры? — в этот момент Левицкий приспустил трусы, демонстрируя свой «орех».

Ну, придурок…

Однако глядя на то, как Павел, сжимая свою «шпагу» в ладони, изображает дуэль с невидимым оппонентом, я действительно не смогла сдержать истерический смех.

А-а…

Внезапно отвлекшись от «представления», я отыскала взглядом Воронова.

На этот раз его взгляд был полностью опустошенным. Маска ледяного пренебрежения осыпалась, явив миру какое-то пугающе-безжизненное выражение лица. Он выглядел как человек, переживающий тяжелую утрату…

Несмотря на клокочущую в груди обиду и горечь, видеть Кирилла таким однозначно было непросто.