Ворон. Осколки нас (СИ)

 — Эй малыш, ты меня слышишь? Папка здесь! — сложив ладони рупором, любимый приложил их к центру моего живота. — Прием! П-р-и-е-м! — придуривался, будто использует мой пупок вместо звонка.

— Дети начинают реагировать на звуки ближе к двадцать четвертой недели…

— Уверен, он меня слышит, — Воронов хитро мне подмигнул. — Сиди там тихо, маленький сержант! И никуда не рыпайся. Рано пока… Батя-генерал плохого не посоветует!

— Маленький сержант… — я хихикнула.

Надо же такое придумать!

— Мы тебя любим и никому не дадим в обиду… — безапелляционно заверил он своего невидимого крошечного собеседника.

— Понимаю! — выдала без тени сомнения.

— А я только сейчас осознал… Я ощущаю нас неделимым целым. Ты, я и он. Или она… Чувствуешь?

Я решительно кивнула, пропадая в замутненных влажным блеском глазах моего Воронова Кирилла.

— А еще… — он осекся, усаживаясь на кровати, — моя любовь к тебе, Лебедева Алина, переходит все разумные границы.

В этот миг меня прямо-таки повело от эмоций.

Накрыло. Оглушило. До глубины души пробрало, ведь я испытывала схожие чувства. Не страшно потерять любовь. Страшно никогда ее не найти.

— Воронова Алина, — беззлобно перековеркала его слова, чтобы скрыть смущение. — Уже поздно. Тебе пора ехать в отель…

— Тебе нельзя нервничать, поэтому я никуда не уйду.

— Кирилл, но тут негде спать… — я обвела свою маленькую палату беглым взглядом.

— Как будто меня когда-то это останавливало… Вот вполне себе симпатичный стул! — и он ткнул пальцем в хлипкий рассохшийся предмет мебели, на вид совершенно не внушающий доверия. — А завтра переедем в семейную палату, там большая двуспальная кровать…

— Семейная палата…

— Ага… — Кирилл с решительным видом пересел на вышеупомянутый стул, и тот опасно затрещал под его весом.

Такой смешной. Всю ночь он собрался провести в положении сидя на этой развалюхе! Вот тебе и платная палата!

— Я не позволю тебе спать на стуле! Ну, что за бред? Иди сюда! — сдвинувшись на самый край, я поманила Кирилла к себе.

Довольно промурчала, наблюдая за тем, как мой Воронов Кирилл с армейской сноровкой избавился от одежды, в одних боксерах залезая ко мне под одеяло.