Ворон. Осколки нас (СИ)

Воронов лишь самодовольно вскинул густую темную бровь.

— Небольшая манипуляция, чтобы ты обратила на меня внимание, — честно признался он.

Вот клоун! — подумала я про себя и усмехнулась.

— И, знаешь, это сработало! — вцепившись ему в запястье, я потянула великого манипулятора в сторону входа в ресторан: хорошо, что Кирилл не сопротивлялся, подчинившись моему напору.

Остановившись в холле, несколько секунд мы друг друга разглядывали.

— Спасибо… Но зачем же так много цветов? — пробормотала я.

Проигнорировав мой вопрос, Воронов негромко спросил.

— Прокатишься со мной?

Не сказать, чтобы я горела желанием куда-то с ним ехать, однако не могла не признать — цветочная феерия сделала меня гораздо сговорчивее. Наверное потому, что мне за всю жизнь не дарили столько цветов, сколько за последние десять минут. Да, Кирилл определённо знал, на каких струнах моей неискушенной души играть.

— Хорошо, — я не стала набивать себе цену.

Откровенно говоря, хотелось скорее ретироваться, потому что столь повышенное внимание к моей персоне знатно нервировало.

Вот такая сомнительная слава…

Я набросила пуховик, взяла сумку и на пять минут забежала в уборную, чтобы привести себя в порядок. Затем я еще раз переговорила с Натальей Леонидовной, передав ей информацию насчет вечернего банкета, и, прихватив букет маков, покинула ресторан.

Воронов улыбнулся и открыл передо мной дверь автомобиля.

— Куда мы едем? — поинтересовалась я, когда мерседес плавно тронулся с места.

— Хотелось бы мне ответить, что это сюрприз, но в свете последних событий, полагаю, такая формулировка будет не самой уместной? — произнес он мрачно.

— Да уж. Не надо больше сюрпризов… — я слегка зажала переносицу, стараясь отогнать непрошенные воспоминаний.

Пусть я и смогла дать стерве-Лизе достойный отпор, на душе все равно скребли кошки. Я чувствовала себя разбитой и опустошенной.

— Видел, как она выходила из ресторана… — Кирилл погнал автомобиль по загазованному московскому трафику, — что ей было нужно?

— Догадайся!

— Не хочет по-хорошему, значит, придется закручивать гайки, — безапелляционно выдал Воронов, сворачивая на перекрестке.

— Не надо никаких гаек, Кирилл! Я же тебя просила… Мы поговорили. Надеюсь, хоть теперь она поймет.

— И о чем же? — поинтересовался он с тревогой.

— Можно, я не буду тебя в это посвящать? — отвернулась к окну.

Кирилл сжал мою ладонь. Хоть руку я и не убрала, произнесла с обидой.