Бесспорное правосудие

Раз в месяц мать, энергичная и еще привлекательная шестидесятипятилетняя женщина, приезжала в Лондон встретиться с кем-нибудь из подруг, походить по магазинам, посетить выставку или салон красоты, а затем ехала к нему на квартиру, как было и сегодня. Они вместе ужинали, обычно в ресторане у реки, а потом Дрисдейл сажал мать в такси до Марилебона, откуда она поездом добиралась до дома. Типичным проявлением ее независимости было то, что в последнее время она все чаще стала задаваться вопросом, разумно ли ей ехать после насыщенного дня к Тауэрскому мосту, особенно зимой.

В тот момент, когда он, расставшись с матерью, входил в квартиру, зазвонил телефон. В трубке раздался властный голос Венис.

– Я должна тебя видеть, и желательно сегодня. Ты один?

– Да. Только что посадил маму в такси, – ответил Дрисдейл осторожно. – А что, дело не ждет? Уже одиннадцать.

– Не ждет. Я буду у тебя скоро.

Через полчаса он открывал ей дверь. Венис впервые была у него дома. Чрезвычайно щепетильный в таких делах Дрисдейл, если было назначено свидание, заезжал за ней сам, а потом отвозил домой. Однако, оказавшись в его гостиной, Венис не проявила никакого интереса ни к тому, что было внутри комнаты, ни к тому, что было снаружи, – сверкающему простору реки за окном и великолепному в освещении прожекторов Тауэрскому мосту. На какое-то мгновение Дрисдейл даже почувствовал досаду, что комната, которую он так любовно отделывал, может кого-то оставить равнодушным.

– Что будешь пить? – спросил Дрисдейл.

– Ничего. Все равно. Что и ты.

– Значит, виски?

Дрисдейл знал, что она не любит виски.

– Тогда лучше красное вино. Уже открытое.

Ничего открытого не было, и он достал из бара бутылку «Эрмитажа», наполнил бокал и поставил перед ней на низкий столик.

Не глядя на бокал, Венис сразу приступила к главному:

– Прости, что не предупредила заранее, но мне срочно нужна твоя помощь. Помнишь того парня, Гарри Эша, я еще защищала его три или четыре недели назад?

– Конечно.

– Сегодня после суда я видела его в Олд-Бейли. Он встречается с Октавией. По ее словам, они обручены.

– Лихо. Когда они познакомились?

– После суда над ним.