Бесспорное правосудие

"

"Только после визита инспектора Мискин, которая заехала за мной, чтобы отвезти в «Чемберс», я узнала, что смерть была насильственная. Моя первая мысль была о собственной защите, и, только вернувшись домой, я впервые задумалась над тем, что натворила. У меня не было сомнений, что тут замешан Эш, и, только позвонив миссис Бакли, я узнала о его алиби. Но теперь я понимала, что задуманному мной плану должен прийти конец. Похоже, вылив кровь на голову Венис Олдридж, я вместе с ней вылила всю свою ненависть. То, что казалось немыслимым святотатством, стало освобождением.

Венис Олдридж навсегда ушла из моей жизни. Я могла наконец почувствовать себя свободной и, расставшись с наваждением, увидела все как есть. Я вступила в сговор со злом, чтобы творить зло. Сама потеряв внучку, я сознательно направила другого ребенка в руки убийцы. Потребовалась смерть матери, чтобы я осознала чудовищность греха, к которому привела моя одержимость.

Вот почему я пришла к вам, святой отец, и исповедовалась. Это был первый шаг.

Второй будет не легче. Вы сказали, что я должна сделать, и я это сделаю – но по-своему. Если следовать вашему совету, мне следует тотчас идти в полицию. Я же, когда Эш позвонит во вторник утром, попрошу привезти ко мне в тот же вечер к половине восьмого Октавию. Если он откажется, я пойду к ней сама. Но мне хотелось, чтобы наш разговор произошел в моей квартире, куда она никогда больше не придет. И тогда ее дом не будет осквернен памятью о моем вероломном поступке. А затем я уеду – всего на неделю. Знаю, мое бегство – трусость, но мне надо побыть одной.

Я разрешаю вам отнести это письмо в полицию. Думаю, там уже догадались, что это я осквернила труп Венис Олдридж. Они, конечно, захотят допросить меня, но это может неделю подождать. Через семь дней я вернусь. Но сейчас я должна уехать из Лондона, чтобы решить, как мне распорядиться остатком своей жизни.

Вы взяли с меня обещание, что я все расскажу полиции – так и будет. Вы сказали, что нужно исправить ситуацию с Октавией – я это сделаю.

Но рассказать следует мне самой: я не хочу, чтобы это делал офицер полиции – пусть самый доброжелательный. Дело тяжелое – но оно часть моего наказания. Может быть, она так верит Эшу, что мой рассказ не пошатнет эту веру. Возможно, она сочтет его наговором. И по-прежнему будет хотеть выйти за него замуж, но пусть тогда делает это осознанно, зная, кто он такой и что мы вместе с ним сотворили.

На этом письмо заканчивалось, дальше следовала подпись.