Бесспорное правосудие

Существуют такие страшные беды, и убийство ребенка одно из них, которые пробуждают наши затаенные страхи, те страхи, о которых мы не осмеливаемся думать, боясь, что злая судьба, прознав о глубине нашего воображаемого ужаса, возьмет и сделает его реальным. Истинные страдальцы – всегда изгои в нашем мире.

А потом я встретила мистера Фроггета. До сих пор не знаю его имени. Он навсегда останется для меня мистером Фроггетом, а я для него – миссис Гамильтон. Я назвала мою девичью фамилию, потому что ее привычное звучание позволяло не выдать себя.

Он не знает моего настоящего имени, прошлой жизни, не знает, где я жила или работала. Впервые мы встретились во Втором суде Олд-Бейли. Есть люди, которые регулярно посещают важные или любопытные процессы, особенно в Олд-Бейли, и после первой встречи я видела его всякий раз, когда приходила в зал суда. Скромный, небольшого роста мужчина приблизительно моего возраста, всегда опрятно одетый, он, как и я, терпеливо сидел в течение всего процесса, тогда как любители сенсаций уходили в поисках более живого развлечения, и делал записи своими небольшими изящными руками, как если бы следил в театре за игрой главных актеров. Но то, что мы видели, был спектакль. Некоторые участники знали свои реплики и саму пьесу, другие были неопытными любителями, впервые выступавшими на устрашающей, незнакомой сцене, но каждый играл свою роль в захватывающем представлении: ведь никто не знал, чем все закончится."

"После нескольких встреч в суде мистер Фроггет стал робко со мной здороваться, но не заговаривал до тех пор, пока мне не стало дурно во время вступительного слова прокурора по одному из самых отвратительных дел, связанных с надругательствами над детьми.

Это был первый из подобных процессов. Я знала, что временами мне будет трудно присутствовать в зале суда, но такого я и вообразить себе не могла: прокурор в парике и мантии спокойным голосом образованного человека красочно и без всяких эмоций обрисовал те муки и деградацию, на которые обречены дети в приюте. Этот процесс мне ничего не дал. Я рано поняла, что большинство преступлений на сексуальной почве совершаются мужчинами, вызывающими отвращение, или еще чаще жалкими созданиями, при появлении которых на скамье подсудимых мне сразу становилось ясно, что они не подходят для моего плана. При первых признаках дурноты я опустила пониже голову, и обморочное состояние отступило.