Бесспорное правосудие

Святой отец!

Самоубийство Рози было для меня почти облегчением. Это звучит ужасно, признаваться в этом трудно. Но не думаю, что мне удалось бы не сойти с ума, живя рядом с ней, источавшей такую боль. Она нуждалась во мне, я не смогла бы ее оставить. Нас объединяло одно горе – смерть моего сына, смерть ее дочери. Но смерть Эмили ее убила. И если бы не снотворные таблетки, которые она запила бутылкой красного вина, она все равно умерла бы с горя – только медленно. Она бродила по дому, как живой мертвец, с остановившимся взглядом и делала обычную домашнюю работу, как запрограммированный робот.

Случайная улыбка на ее лице казалась судорогой. Ее покорное молчание было ужаснее, чем самые страшные вопли отчаяния. Когда я пыталась ее утешить, заключая в свои объятия, она не сопротивлялась, но и не отзывалась на ласку. Мы все время молчали. Ни у одной из нас не было слов. Может, в этом было наше несчастье. Я знала, что сердце ее разбито, и теперь понимаю, что эта фраза не сентиментальное преувеличение – все в Рози было разбито. Ужасная кончина Эмили не оставляла ее ни на час. Удивительно, что, находясь в таком страшном состоянии, полностью утратив себя, она нашла в себе силы и желание прекратить эти муки и даже написала мне последнее внятное письмо."

"Я страдала вместе с ней и еще – за нее. Конечно, я тоже любила Эмили. Я оплакивала мою дорогую Эмили и всех умерших насильственной смертью детей. Но у меня страдание переросло в гнев – страшный, всепоглощающий, и с самого начала он сосредоточился на Венис Олд-ридж.

Если бы Дермота Била не признали виновным, я могла бы придумать, как ему отомстить. Но Бил сидит в тюрьме и будет сидеть как минимум двадцать лет. Когда он освободится, меня уже не будет на этом свете. И тогда моя ненависть обрела другую цель – женщину, благодаря которой его не осудили на первом суде. Она блестяще его защищала, этот процесс стал для нее триумфом, мастерски проведенный перекрестный допрос свидетеля обвинения, еще один личный успех. И Дермоту Билу дали возможность снова убивать.

На этот раз его жертвой стала Эмили, которая ехала на велосипеде домой из деревни, расположенной в миле от нас, и везла корзинку с продуктами. Позади нее на пустынной дороге раздался шум колес автомобиля. Но на этот раз Олдридж его не защищала. Я слышала, она никогда дважды не становится защитником одного и того же клиента. Даже у нее недостает на это самонадеянности.

Не думаю, что моя ненависть к Олдридж была наивной.