Бесспорное правосудие

Дэлглиш пристроил на свободное место свой чемоданчик, извлек из него служебные перчатки и натянул на руки. Кинастон вынул пакет со своими перчатками из кармана костюма. Разорвав пакет, он надел их и подошел совсем близко к трупу. Дэлглиш встал за его спиной.

– Констатирую то, что очевидно на первый взгляд, – сказал Кинастон. – Одно из двух: либо кровь вылили на парик в течение последних трех часов, либо она содержит антикоагулянты. – Он провел руками по шее женщины, осторожно повернул голову, потрогал кисти.

Затем бережно снял с головы парик, склонившись, понюхал, с собачьей сноровкой, волосы и так же бережно снова надел парик. – Окоченение наступило давно. Она мертва примерно двенадцать-четырнадцать часов. Раны не видно. Трудно сказать, откуда эта кровь, но она не ее.

С исключительной бережностью короткие и толстые пальцы эксперта расстегнули пуговицы кашемировой кофты, открыв блузку. На ее левой стороне Дэлглиш увидел прямо под пуговицей узкий, четко очерченный разрез. На женщине был бюстгальтер.

На фоне бежевого шелка округлые груди казались особенно белыми. Кинастон подвел руку под левую грудь и осторожно высвободил ее из бюстгальтера. Открылась колотая рана, узкий около дюйма разрез, с сукровицей вокруг, но без крови.

– Удар прямо в сердце, – сказал Кинастон. – Убийца просто мастер, или ему очень повезло. Скорее всего смерть наступила мгновенно, но я должен в этом убедиться.

– А что вы можете сказать об оружии? – спросил Дэлглиш.

– Что-то длинное, тонкое, вроде рапиры.

Узкий кинжал. Может быть, тонкий нож, но это маловеро-ятно. Заострены обе стороны. Возможно, стальной ножик для разрезания бумаги при условии, что он острый, узкий, прочный и его лезвие не меньше шести дюймов.

В этот момент они услышали топот бегущих ног, и дверь комнаты с силой распахнулась. Оба повернулись на шум, заслонив собой труп. В дверях стоял мужчина, который в прямом смысле дрожал от гнева, на лице его было написано возмущение. В руке он держал пакет, похожий на пластиковую грелку, которым потряс, увидев чужих.

– Что здесь происходит? Кто взял мою кровь?

Ничего не говоря, Дэлглиш отступил в сторону. При других обстоятельствах ситуация могла быть забавной. Мужчина широко раскрытыми глазами смотрел на труп, явно не веря своим глазам. Он открыл было рот, чтобы заговорить, но, подумав, осторожно, по-кошачьи, вошел в комнату, как будто мертвое тело было порождением его воображения и могло исчезнуть, если он не испугается.