Бесноватый Цесаревич 3

Чиппендейл[2]? — спросил князь, проведя рукой по поверхности стола.

—Не знал, что среди ваших многочисленных талантов есть и познания в области производства мебели.

—А что ещё делать старому человеку, находящему на заслуженном отдыхе и живущему почти в скиту? Вот и коллекционирую картины, покупаю мебель от известных мастеров, немного пишу.

—В прошлом году с интересом прочитал ваш последний труд по экономике. Хотя я не являюсь сторонником физиократии[3] и предпочитаю идеи мистера Адама Смита, но должен признать, что расширил свои познания в экономике.

—Мне приятно слышать, что молодые люди, тем более облечённые властью, читают мои скромные труды, — Голицын удостоил собеседника лёгким кивком, — К моему глубочайшему сожалению я бы продолжил столь приятную для моего сердца беседу. Но меня к вам привели совсем иные дела.

—С радостью выслушаю вас, князь. И для скромного затворника вы весьма общительны, даже перебрались в Амстердам из своей деревни, — иронично произнёс Гогель.

—Помощь моей стране подвигла меня оставить уютную ферму и переехать в ваш замечательный город.

—Ваше Сиятельство, давайте приступим к сути разговора. Со своей стороны буду максимально откровенен. Не скрою, что письмо о встрече вызвало у меня большой интерес. Я с нетерпением жду вашего рассказа. Тем более что у некоторых уважаемых господ есть к вам несколько вопросов, на которые они хотели бы получить ответ и возможно предложить сотрудничество. Особенно их интересует, откуда у испытывающего финансовые трудности русского князя взялись десятки тысяч гульденов, на которые он уже год скупает облигации русского займа?

Вопрос выглядел довольно резким, но на лице старого дипломата не дрогнул ни один мускул.

—Миллион гульденов и я не скупаю акции, а, наоборот, продаю. Вернее, продал уже большую часть.

Ответ князя заставил голландца выпучить глаза. С учётом круглого лица и крючковатого носа он стал похож на филина.

—Но как? — только и смог произнести Гогель.

—Несмотря на войну, банки продолжают работать с разной степенью успеха.

Голландец некоторое время приходил в себя и обдумывал полученную информацию. Он был умным человеком и сразу обратил внимание на откровенность Голицына.

—Я понимаю, насколько ценна подобная откровенность, князь.