Бесноватый Цесаревич 3

Посёлок здесь не простой, народ в массе своей связан с силовиками. Достаю активные наушники и напяливаю на голову. Не знаю, что было громче одиночный выстрел в замкнутом помещении или вопль Кати Гальпериной. А вот ушлая Жанна попробовала перекатом уйти ближе к двери в смежную комнату, но пуля оказалась быстрее. Далее было как-то неинтересно. Добил выстрелами в затылок остальных, провёл контроль умной девушки и пошёл во двор. Ну прямо бараны, а не люди. Они до конца не могли поверить, что их пришли убивать. Это же немыслимо, какой-то людишка посмел пойти против их системы, которую они олицетворяют.

"

"—На пол! Руки за голову! — орёт сержант, забежавший во двор и пытающийся передёрнуть затвор Макарова.

Его напарник только заходил в дверь. Выстрел. Ещё один. Контроль. Забираю пистолет и засовываю в рюкзак. Автомат второго трупа я брать не стал. У меня ствол пристрелянный и патронов хватает. Вышел на улицу и нажал на ключ от машины. Стоящий у ворот белый «крузак» приветливо моргнул фарами.

Еле припарковал машину около леса.

Отдыхающие забили всю дорогу к посёлку. Спокойно вышел и потрусил в сторону велосипеда. Спускаюсь с горки и не могу передать своё состояние. Это праздник какой-то! Ещё немного и взлечу! В голове опять играет мелодия, соответствующая моменту и хриплый голос Тима Стейнфорта сообщает, что мы умрём первыми. Я ведь, по сути, смертник и стремительно двигаюсь навстречу старушке с косой.

We're the first to fight, wе're the first to die

And the last to find the bloody reason why

https://www.

youtube.com/watch?v=1s3fMaBdWD8

Я раздумывал о дальнейших действиях. Понимаю, что не успеваю, но надо вернуть ещё должок. Уже изрядно запыхавшись и вспотев, подъезжаю к сервису. Рядом с закрытыми боксами стоит блестящая Соната. Около неё трётся девка хабалистой наружности.

—Ты чего вылупился, нищеброд? — вежливо спрашивает интеллигентка.

Ещё и говорок странный. Или юг России, либо Хохляндия. Разглядываю её внимательнее — явно крашенные в чёрный цвет волосы, подведённые брови и тонны штукатурки.

Стоит, поглаживает живот, не пойму беременная или слишком любит пиво.

—Вали, давай. Чего пялишься, велосипедист, — презрительно скорчила рожу хамка.

Ладно. Но прошу заметить, не я это начал. Кладу велик и снимаю с плеч рюкзак. Хабалка, видать, чего почувствовала или просто натура у неё такая. Визгливый голос начал звать какого-то Павлика. Из бокса выбежал невысокий человек в спортивных штанах и бейсболке. Рассматриваю новое действующее лицо и расстёгиваю рюкзак.