Бескрайний архипелаг. Книга III

Ради гармонии, чести и пользы для общего дела.

Присутствующие, мягко говоря, впали в ступор. Спустя мгновение я ощутил на себе взгляды исподлобья от столь неожиданной риторики. Пришлось незаметно наступить на ногу Луи, намекая на продолжение речи.

— Позвольте признаться: я, безусловно, выходил за рамки своих полномочий, не стесняясь прибегать к навыкам убеждения и очарования. Я просил вас о любви, почтении и… — его голос дрогнул. — Что особенно тяжело признать — делиться со мною частичками ваших сокровищ.

Поднялся хай. Выжившие потряхивали кулаками и возмущённо голосили.

— Думаю, чё за беспредел с капустой⁈ — прорычал Янис. — Куда пропадают осколки? А тут ты всплыл, гнида. Сча будешь платить по счёту!

— Крыса позорная! — кратко, но эмоционально поддержал его Густаво.

— Тишина! — рыкнул я, прерывая галдёж и намерение горячих мужчин почесать кулаки. — Это ещё не всё. Луи забыл рассказать о том, как он поступил с Калиэстой.

Субъект всеобщего негодования сглотнул слюну и попытался подобрать слова.

— Каюсь. Прелестная аэлари плохо себя чувствовала по моей вине. Ведь именно я предложил барышне отведать рома, дабы позволить ей расслабиться и стать… более сговорчивой и раскрепощённой. Мне очень хотелось побольше узнать о их культуре и…

— Подлец! Негодяй! За борт его! — голосила женская половина выживших. Мужская же, в большинстве своём, не могла поверить происходящему и хлопала глазами.

Я поднял руку вверх, требуя внимания.

— Это все твои грехи?

— Если упустить из виду прискорбный инцидент с щенком в детстве и незначительное присвоение чужого леденца — то, безусловно, моя совесть кристально чиста. В завершение признаю: власть вскружила голову, а корысть, увы, одержала верх. Теперь же, с глубочайшей надеждой в сердце, взываю к милосердию нового капитана. И, смею утверждать, никто не усомнится, что именно Макс по праву заслужил эту честь. Он доказал это не словом, а…

— Заткнись, собака, — перебил его Эстебан, смачно топнув ногой.

Он резко ударил себя кулаком в грудь — не для показухи, а как клятву. Рука осталась лежать на месте, будто прижимая к сердцу невидимый обет.

— Устроим демократические выборы, — поддержал я инициативу и обратился ко всем.